Шеленберг дал Штирлицу наводку. Не...

В католической школе ученик приходит на исповедь. — Падре, я три месяца не исповедовался. — Начинай, сын мой. — Падре, я все то время грешил с женщинами. — С кем? — Этого я не могу сказать. — С Сильвией Антитини? — Не могу сказать. — С Джульетой Рубини? — Не могу сказать. — С Софией Кардиоли? — Не могу сказать. — Это все? — Все. — Сын мой. Ты исключен из школы на три недели. Ученик выходит и видит своих дружков. — Как прошла исповедь? — Зашибись! Мне дали 3 недели каникул и три наводки.

Муж отдавал жене все до копейки. Рубли и валюту прятал.

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!

В кабинет Штирлица позвонил Мюллер. — Штирлиц! Если ВЫ еще хоть раз будете резать на секретной документации колбасу и селедку, я Вам больше не позволю воровать из сейфа!

Хотите сохранить деньги - храните их в разной валюте и в разных банках.
Доллары в консервной, евро в стеклянной, рубли - в деревянной!

В толерантной Европе даже собственнная валюта - среднего рода.

Вечер. Штирлиц засыпал. Резкий стук в дверь. Ладно, подумал Штирлиц, убирая самогонный аппарат, сахар я засыплю завтра.

В связи с резким падением курса рубля Центробанком было предложение изменить название национальной валюты, убрав первую букву.

Штирлиц наслюнявил карандаш и вывел на бумаге:
- Здравствуй, Оксана!
"Нет,- подумал разведчик,- не так". Он тут же смял бумажку и съел.
- Здравствуй, Юля!
"Опять не то",- подумал Штирлиц, съедая вторую бумажку.
- Здравствуй, Ира!
"Черт, совсем память отшибло - как же ее звали? - Штирлиц съел и эту бумажку.- Ну вот, по крайней мере, теперь я сыт".
- Вы знаете,- сказал Штирлиц связному,- рисковать не будем. Передайте моей жене все на словах. Скажите, мол, я люблю ее, жду-недождусь встречи с ней, ну, и все такое прочее...

Прогуливаясь по парку, Штирлиц заметил в дупле дерева глаза.
- Дятел! - сказал Штирлиц.
- Сам ты дятел! - шепотом произнес Мюллер.