Штирлиц, Мюллер, Шелленберг и Холто...

Штирлиц наслюнявил карандаш и вывел на бумаге:
- Здравствуй, Оксана!
"Нет,- подумал разведчик,- не так". Он тут же смял бумажку и съел.
- Здравствуй, Юля!
"Опять не то",- подумал Штирлиц, съедая вторую бумажку.
- Здравствуй, Ира!
"Черт, совсем память отшибло - как же ее звали? - Штирлиц съел и эту бумажку.- Ну вот, по крайней мере, теперь я сыт".
- Вы знаете,- сказал Штирлиц связному,- рисковать не будем. Передайте моей жене все на словах. Скажите, мол, я люблю ее, жду-недождусь встречи с ней, ну, и все такое прочее...

После того, как Трамп поработал в Макдональдсе, его соперница Камала Харрис планирует также быть ближе к своим избирателям и поучаствует в ограблении ювелирного магазина.

Если отбросить всю эту показуху с такси, Убер — просто приложение для отслеживания мусульман по карте.

Разговор в мужской компании:
- У меня жена - просто клад!
- Почему ты так решил?
- Потому что куда бы мы не пошли, все спрашивают: "Где ты её откопал?"

Мюллер наконец поймал Штирлица. Он привел его в мрачный подвал, приковал цепями к стене, достал свой любимый нож для пыток и с размаху попытался воткнуть его Штирлицу в череп. Но нож не воткнулся.
"Тупой" - подумал Мюллер.
"Сам ты тупой!" - подумал Штирлиц.

На репетиции оркестра дирижер недоволен игрой ударников:
– Если музыкант не может ни на чем играть, ему выдают две палочки, и он становится барабанщиком.
Театральный шепот из оркестра:
– А если он и с барабаном не справляется, у него одну палочку отбирают, и он становится дирижером.

Девочка Катя купила собачку и начала её дрессировать.
А что ей оставалось делать после того, как родители нашли у неё под подушкой ошейник и плёточку?

Я сейчас на пороге того возраста, когда уже нет смысла тратиться на модную одежду. Какая, нафиг, разница в чём шлёпать за творогом по акции...

Фрау Мюллер пришла к психиатру: — Доктор, вы должны помочь моему мужу. Он каждый день ест груши. — Но это неплохо. Многие люди едят груши. — Да, но не с обоев.

Радистка Кэт спустилась в подвал и увидела два зеленых глаза, похотливо горящих в темноте.
– Ой, крыса, – с испугом сказала она.
– Сама ты крыса, – обиделся Штирлиц.