Штирлиц очень любил прокручивать за...

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал:
- Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди!
Голос Копеляна за кадром:
- Он и не подозревал, что уже вторник...

Мюллер наконец поймал Штирлица. Он привел его в мрачный подвал, приковал цепями к стене, достал свой любимый нож для пыток и с размаху попытался воткнуть его Штирлицу в череп. Но нож не воткнулся.
"Тупой" - подумал Мюллер.
"Сам ты тупой!" - подумал Штирлиц.

Штирлиц взял записку Мюллера. Мюллер визжал и отбрыкивался ногами.

Урок музыки.
Учительница:
- Вовочка, скажи, какую песню Виктора Цоя ты любишь больше всего?
Вовочка:
- Перемен, мы ждем перемен!

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал: — Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди! Голос Копеляна за кадром: — Он и не подозревал, что уже вторник...

- Штирлиц, на ягодицах Евы Браун нашли отпечатки ваших пальцев, как вы это объясните?
- Мюллер, я знаю что сказать, а вот как вы объясните, как вы их там обнаружили?
- Очень жаль Штирлиц, что вы работаете не у меня!

После окончательного разгрома фашистской Германии Штирлиц предложил свои услуги англичанам. Не то чтобы он не был патриотом, но слишком уж привык работать сразу на две ставки...

Филипп Киркоров утром лежит в джакузи.
Слушает радио:
"Последние новости! Скончался Король Поп-Музыки...."
Киркоров в ужасе, выскакивает голый, весь в пене подбегает к зеркалу.
Бледный как мел...
Начинает лихорадочно рыться в разбросанной по столу косметике.
Находит булавку... глядя в зеркало, мее-е-едленно подносит её к щеке.
Зажмуривается. Резко укалывает себя.
Взвизгивает от боли:
- А!!!
Резко меняется в лице, облегчённо выдыхает:
- Фу ты! Ну и напридумывают эти журналюги... чуть не повёлся...

Урок музыки.
Учительница:
- Вовочка, скажи, какую песню Виктора Цоя ты любишь больше всего?
Вовочка:
- Перемен, мы ждем перемен!

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — вы, часом, не еврей? — Ну, да! Мать русская, отец русский, а я почему—то еврей, — обиделся Штирлиц и подумал: — Не сболтнул ли я чего лишнего?