Штирлиц сидел в машине...

Два пожилых одессита сидят в кафе на Дерибасовской, разглядывая праздно шатающихся туристов:
- Сёма, вы только посмотрите, как одеваются эти женщины! Это жеш не пляж, это центр города! Что это за мода такая, я вас спрашиваю?! Да, в былые времена, женщины так не одевались...
- Боря, я вам больше скажу, в былые времена женщины даже в стриптизе так не раздевались.

Уровень "гормонов счастья" достигает максимума во время ceкcа и при употреблении сладостей. Так что если одновременно жрать шоколадку и тр@хаться, может разорвать от счастья. Берегите себя.

— 1943 год. Комиссар с пистолетом в руке кричит "За Родину!", вылезает из окопа. — Его сзади хлопают по заднице. Он, не оборачиваясь: — Не время, душка, отечество в опасности.

Апокалипсис для глистов выглядит светом в конце тоннеля.

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал: — Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди! Голос Копеляна за кадром: — Он и не подозревал, что уже вторник...

Муж и жена едут в машине. Проскочив поворот, муж сказал: — Ну вот, кажется, мы проехали это злосчастное дерево! — Постучи по дереву! — суеверно взвизгнула жена. Не найдя ничего деревянного, муж дважды стукнул себя по лбу, а третий удар нанес ему железобетонный столб.

Во время экзамена в Литературный институт.
— Прочтите что-нибудь пушкинское, из "Евгения Онегина".
— Мой дядя — ректор института...
— Спасибо, вы приняты.

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.

— Попала как—то Алиса в Зазеркалье. Ей понравилось — и девку поперло! В затумбочье, задиванье, зашторье, закроватье... — А в конце — застолье, запой и замуж.

- Дедушка! Это просто невозможно, что творится зимой с дорогами! Масса снега, их не чистят, постоянная смена резины с зимнюю на летнюю, омыватель, антифриз, смена масла на зимнее... Ужас!!! Это обходится дороже, чем еще 2 машины!!!
- Так ты, внучек, и заведи две машины. Одну летнюю, другую зимнюю. Мы, например, в свое время, летом ездили на телегах, а зимою - на санях!