Штирлиц спросил Кэт: -...

Детство – разбитые коленки.
Молодость – разбитая любовь.
Старость – разбитые мечты.

Самое сексуальное в мужчине — не накачанный торс или попа орехом. Самое сексуальное в мужчине — это забота. Вот он крутится на кухне, моет, чистит, режет, жарит, готовит для тебя. И ты с любовью смотришь на него и понимаешь: "Хочу, хочу, хочу...".

- А че это Петровича не видно было?
- День семьи и любви отмечал.
- Так он же холостяк.
- Ну вот и бухал на радостях)

Глядя, как он не морщась ест и запивает молоком приготовленную ею гадость, Люся поняла, что Андрей женился на ней по любви.

Мюллер наконец поймал Штирлица. Он привел его в мрачный подвал, приковал цепями к стене, достал свой любимый нож для пыток и с размаху попытался воткнуть его Штирлицу в череп. Но нож не воткнулся.
"Тупой" - подумал Мюллер.
"Сам ты тупой!" - подумал Штирлиц.

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал:
- Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди!
Голос Копеляна за кадром:
- Он и не подозревал, что уже вторник...

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!

Фильмом "Чучело" в СССР отпугивали фильм "Птицы".

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.

Кто-то сказал такую глупость, что якобы с появлением детей жизнь у родителей заканчивается... Я снова играю в мячик, смотрю мультфильмы. У меня впереди школа, первая любовь, выпускные экзамены! И я - счастливая мама!