Штирлиц вошел в поло...

Штирлиц взял записку Мюллера. Мюллер визжал и отбрыкивался ногами.

Штирлиц рассеянно просматривает программу вечерних телепередач.
"Конец резидента" - 23.00.
- И они еще смеют гордиться своей пунктуальностью и точностью! Ошиблись на целых пять сантиметров, - возмутился разведчик, измерив свой конец.

Мюллер наконец поймал Штирлица. Он привел его в мрачный подвал, приковал цепями к стене, достал свой любимый нож для пыток и с размаху попытался воткнуть его Штирлицу в череп. Но нож не воткнулся.
"Тупой" - подумал Мюллер.
"Сам ты тупой!" - подумал Штирлиц.

- Присаживайтесь, Штирлиц, в ногах правды нет, - сказал Мюллер.
- В жопе тоже, - ответил Штирлиц.

Штирлиц наслюнявил карандаш и вывел на бумаге:
- Здравствуй, Оксана!
"Нет,- подумал разведчик,- не так". Он тут же смял бумажку и съел.
- Здравствуй, Юля!
"Опять не то",- подумал Штирлиц, съедая вторую бумажку.
- Здравствуй, Ира!
"Черт, совсем память отшибло - как же ее звали? - Штирлиц съел и эту бумажку.- Ну вот, по крайней мере, теперь я сыт".
- Вы знаете,- сказал Штирлиц связному,- рисковать не будем. Передайте моей жене все на словах. Скажите, мол, я люблю ее, жду-недождусь встречи с ней, ну, и все такое прочее...

Кэт принесла Штирлицу яблоки.
— Вкусные, — сказал Штирлиц, — где ты их взяла?
— Да, там, в саду, нападали...
Штирлиц посмотрел в окно: там в саду на падали валялось еще несколько яблок.

Прогуливаясь по парку, Штирлиц заметил в дупле дерева глаза.
- Дятел! - сказал Штирлиц.
- Сам ты дятел! - шепотом произнес Мюллер.

Штирлиц проводил Кэт до подъезда. Кэт сказала:
- Давайте встретимся завтра, у роддома...
Штирлиц поднял глаза и увидел в окне свет - урод действительно был дома.

Глубокая ночь. Стук в дверь. Открывает хозяин. На пороге мужчина в черном плаще, черной шляпе, темных очках. — У вас продается славянский шкаф? — спрашивает он шепотом. — Штирлиц живет в соседнем особняке, — шепотом сообщает хозяин визитеру.

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — вы, часом, не еврей? — Ну, да! Мать русская, отец русский, а я почему—то еврей, — обиделся Штирлиц и подумал: — Не сболтнул ли я чего лишнего?