Вообще-то, Карлсон раньше был вертолетчиком, но потом его списали: ожирение, сахарный диабет, нездоровое пристрастие к маленьким мальчикам и пожилым женщинам...
Едет в трамвае маленький мальчик и ревёт. Напротив сидит алкаш и, чтобы успокоить мальчика, заводит разговор. - Тебя как зовут? - Алкаша,- говорит мальчик,- не выговаривая букву «р». - Так и меня алкаша! А ты откуда едешь? - Из лагеря. - Так и я из лагеря! А ты к кому едешь? - К бабе. - Так и я к бабе! Так чего ты ревёшь?
Возвращается королевич Елисей домой весь побитый, покалеченный, в бинтах. Отец ему и говорит: "Я ж тебя не со Змеем Горынычем посылал биться, а за невестой. Все ж тебе объяснил - в пещере гроб хрустальный, там твоя невеста, поцелуешь, она и оживет!" Елисей: "А что ж ты, батя, не рассказал, как ведут себя зомби, когда их из гроба поднимают!!!"
Первоклашка, Петя Иванов, просил у папы младшего братика, поэтому в постели у отца был железобетонный аргумент: "Тома, не для себя прошу, для сына!!!".
Стоят верблюд-сын и верблюд-отец. Сын: Папа, а зачем нам на спине нужен горб? Отец: В горбу, сынок мы накапливаем воду и когда идем по пустыне нас не мучает жажда. С: Папа, а зачем нам такие копыта? О: Это чтобы ходить по песку и ноги не провливались. С: А зачем нам такие большие и жесткие губы? О: Это чтобы в пустыне можно было есть колючки С: Тогда папа объясни мне, нахрена нам весь этот тюнинг в Саратовском зоопарке?...
Мальчик пишет письмо Деду Морозу: - Дорогой Дед Мороз! У меня диабет, поэтому мне нельзя сладкого. Поэтому, пришли мне пожалуйста, ящик полусладкого! Подпись: Ваня, 9 лет.
Поезд. В купе, где едет монашка, заходит дама в шикарном норковом манто. Монашка: - Господи! Сколько же стоит такая прелесть? Дама: - Одна ночь любви... Снимает манто, под ним - ожерелье. Монашка: - Господи! А сколько стоит такая прелесть? Дама: - Две ночи любви... Дама снимает перчатки... На пальце - перстень с изумрудом. Монашка (крестится): - Господи! А сколько же это стоит? Дама: - Три ночи любви.... Ночь. Келья. Стук в дверь. Монашка: - Кто там? - Это я, отец Андре... - Шли бы вы, отец, со своими карамельками!