Сидя на классном собрании, мама нац...

Гопник-папа идет вечером с работы, смотрит - на асфальте возле дома сидит гопник-сын. Весь избитый, в крови, в уши воткнуто по сигарете, в пасть забит его же мобильник. Гопник-папа тупит на это зрелище с минуту, потом спрашивает:
- Что, на интеллигента наехал?
- М-м-м-м.
- Еще и в очках, поди?
- М-м-м-м-м!!
- Дебил. Баклан. Я тебе сколько раз повторял: если чувак не ссыт ходить по нашему району в очках, он опаснее бешеной собаки!

– Хочу тебя обрадовать, Лиза, – говорит отец дочери, – твой возлюбленный попросил у меня твоей руки.
– Да, но мне так не хочется разлучаться с мамой.
– И не надо, радость моя, возьми ее с собой!

Инструктор по горнолыжному спорту проводит организационное собрание с новой группой туристов: — Наше обучение состоит из трех этапов. Первый этап: — Научиться пристегивать лыжи. Второй этап: — Научиться спускаться с горы. Третий этап: — Научиться ходить на костылях.

Сегодня не успел добежать до автобуса на остановке. В смартфоне увидел, что следующий приходит только через 20 минут.
"Да к твоей же чертовой матери!" - в сердцах воскликнул я.
"Посмотрите на карту, я нашла несколько мест рядом с Вами", - откликнулась Алиса.

Начало девяностых годов прошлого века. Разговаривают два одессита:
- Вот раньше жизнь была, идешь по Дерибасовской, видишь вывеску
"Рабинович и сын", заходишь - слева мясо, справа колбаса. А теперь что?
- А теперь идешь, видишь вывеску "Мясо". Заходишь, слева Рабинович, справа сын.

В семье Сидоровых мама была неверна папе, а папа маме. Это положение приносило Вовочке немыслимый для пятиклассника доход из-за постоянного совершенствования мальчиком технологии шантажа.

— Папа, у нас в садике есть девочка, она мне нравится. Когда был тихий час, я хотел ее поцеловать, но она лежала далеко, поэтому я в нее плюнул. — Мой сын.

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.

После экскурсии на свиноферму два городских мальчика, восхищённые увиденным, возвращаются домой. Старший говорит матери:
- Мама, мы на ферме видели свинью, которая намного толще и жирнее тебя!
Мать в истерике, она даёт подзатыльник своему сыну и начинает горько плакать.
Младший сын тоже готов расплакаться вместе с мамой. Он пытается успокоить её, гладит по руке и говорит:
- Успокойся мама... Толще тебя нет ни одной свиньи на свете!

Сын возвращается из школы для новых русских.
- Что-то ты сегодня задержался...
- Бать, нас водили на экскурсию в московское метро. Я фигею! Билет в этот музей меньше бакса стоит, а посетителей там намного больше чем даже у Эйфелевой башни и статуи свободы.