Прихожу домой, а жена - мне, с порога: — Трусливый, бессердечный, безмозглый! А я - ей в ответ: — Лев, Железный Дровосек, Страшила! "Волшебник изумрудного города"! — Точно, дай поцелую!
Еврей пишет с фронта: — Дорогие родители, у меня все хорошо, служу у Буденного в коннице. Прошу вас прислать денег на лошадь. Здесь все ездят на своих. Ответ: — Письмо твое, сынок, не получили. Поэтому денег не высылаем. Смотри, не попади служить в морфлот, чтобы нам не покупать тебе подводную лодку.
Одного парня в кафе начали сильно пучить газы, но тот не растерялся, благо, играла громкая музыка, начал ритмично, под музыку, эти газы выпускать. Когда уже на второй песне он закончил это дело, вдруг заметил, что все в шоке уставились на него. И тут он вспомнил, что пердит в плеере.
В Москве на площади Свердлова поставили памятник Марксу работы Кербеля. Комментарий армянского радио: — Тройная наглость! Один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!
Муж раньше пришел с работы. Заходит в спальню, а там жена в постели. - Ты чего разлеглась-то? - Ой, что-то с сердцем. Сходи в аптеку, купи лекарства! Муж выходит в другую комнату, а там сын. - Ты чего тут? - Да там (кивает на спальню) дядя Боря в шкафу прячется. Муж возвращается в спальню, открывает шкаф, а там сосед Борис. - Боря, ты что, офигел? У меня жена при смерти, а ты с сыном в прятки играешь!
Из обсуждения "Кроме того, мышь спроектирована специально в расчете на работу на диване. Ее корпус свободно перемещается по мягким поверхностям обивке, покрывалу, одежде". Коммент: — Шансов встать с дивана все меньше.
Приходит мужик устраиваться на работу в цирк. Его спрашивают: - А что вы умеете? - Я все умею! В этот момент на арене дрессировщик тигров щёлкает кнутом. Тигр подползает к полуобнажённой девушке и языком касается её груди. - Повторить можете? - Запросто, зверей уберите!
Идет мент поздим вечером через парк. Вдруг, слышит в кустах характерные стоны, охи, постанывания... и т. д. Спрашивает: — По любви? Мужской голос в ответ: — Да. — А я не тебя спрашиваю! — А здесь больше никого и нет...