Скатерть-самобранка сама себя брани...

Рассказал(а): Тонька Рассказали одну историю. Мама и ее взрослая дочь возвращаются с дачи, идут полем к электричке. Маме захотелось пописать, она ищет кусты.
Кустики есть, но только они редкие и жидкие какие-то. Она лезет в них задом, а дочь ее корректирует, обе при этом кричат.
— Видно?
— Да, да, видно, еще дальше.
Мама, женщина, кстати, необычайно дородная, с приятными, хоть и огромными формами, пятится дальше в кусты.
— Видно?
— Да, да, давай еще!
Она еще пятится, и еще, и еще.
Наконец, дочь ей делает отмашку — начинай! — она садится и справляет нужду.
Когда она уже встала, облегченно натягивая трусы, сзади раздался голос:
— Хорошо, что не в стакан…
Она обернулась в небывалом смущении, и перед ней предстала картина: три мужика, расположившись со стаканами в руках на травке, в ужасе наблюдали, как на их скатерть-самобранку из кустов неумолимо, как бульдозер, руководимый далеким бригадиром, надвигается необъятная женская задница.

"Турагентство "Скатертью дорога"" - реклама в одесской маршрутке

Все помнят, что в русских сказках была скатерть-самобранка Но, родители утаили, что там была ещё простынь-самодранка

- Что бы вы сделали, если бы на высоте 2000 метров ваш ковёр-самолёт превратился бы в скатерть-самобранку?
- Последний тост всегда за родителей.

Воспитанный человек в компании приличных людей не выражается при дамах, не сморкается в скатерть, нож держит в правой руке. А когда уже не держит, то деликатно и незаметно спит под столом, стараясь при этом не храпеть.

Молодой офицер имел несчастье за обедом у генерала пролить на скатерть красное вино. Генерал спросил у него ядовито: — Где вы воспитывались? Офицер не задумываясь, отвечает: — В доме, где два раза в день накрывают чистую скатерть.

– Я же просил не будить меня до 9 часов! – возмущается постоялец.
– Я понимаю, – говорит хозяин. – Но гость из соседнего номера уже хочет завтракать.
– А я тут причем?
– Вы спите на нашей единственной скатерти.

Раввин и кюре вели беседу о том, как они поступают с собранными у прихожан деньгами. — Мы делим собранные деньги на три части, — заявил кюре. — Одну треть направляем папе в Рим, одну треть отдаем епископу и одну треть оставляем себе. — Понятно, — сказал раввин. — Мы поступаем несколько по—иному. По окончании службы, когда уже нет никого в синагоге, моя жена, два сына и я ссыпаем собранные деньги в скатерть. Каждый из нас берется за ее угол, и я начинаю молитву, затем мы подбрасываем деньги в воздух. Те из них, какие угодны Богу, он забирает себе, а те что упадут назад, остаются у нас.