Слыхали о последнем еврейском фил...

Американец, немец и русский попали в ад.
- Американец – какой здесь ужас!
- Немец – какой здесь кошмар!
- Русский – да, действительно хреново, но не хуже чем в нашем санатории…

- Дедушка! Это просто невозможно, что творится зимой с дорогами! Масса снега, их не чистят, постоянная смена резины с зимнюю на летнюю, омыватель, антифриз, смена масла на зимнее... Ужас!!! Это обходится дороже, чем еще 2 машины!!!
- Так ты, внучек, и заведи две машины. Одну летнюю, другую зимнюю. Мы, например, в свое время, летом ездили на телегах, а зимою - на санях!

Две подружки болтают по телефону.
Одна – другой:
– А мой брат женится.
– Ну и какая она, красивая?
– Нет, уродина. Но он с неё пылинки сдувает.
– Ужас, она ещё и пыльная!

Только я заметила, что в фильме «Семнадцать мгновений весны» у всех фашистов в досье написано «связей, порочащих его, не имеет», а у Штирлица - «в связях, порочащих его, замечен не был»?

Две блондинки смотрят фильм про Джеймса Бонда: — Я бы тоже хотела иметь лицензию на убийство. — Но ведь у тебя уже есть водительские права...

- Дорогой, ну давай уже сходим на какой-нибудь фильм в кино!
- Хорошо, только не "Ной".

На киностудии «Чукчафильм» снимают «Молодую гвардию».
Сцена из фильма:
Стук в дверь. Бабка спрашивает:
- Кто тама?
- Олега Кошевая дома?
- Нет, пошел капканы на немцев ставить.
- Передайте ему, гестапо приходило, сердилось очень!

Рабинович сидит в варьете рядом с незнакомым господином. Выступает конферансье. Рабинович поворачивается к соседу и шепчет:
- Явно один из наших!
Потом выходит певица.
- Тоже из наших, - говорит Рабинович.
На сцене появляется танцор.
- Тоже из наших, - заявляет Рабинович.
- О, Господи Иисусе! - в ужасе стонет сосед.
- Этот тоже из наших, - подтверждает Рабинович.

Cамые добрые фильмы — это п@рнофильмы. Никаких взрывов, убийств, все любят друг друга и счастливый финал.

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!