Однажды в магазин, торгующий коврами, вошла блондинка. Она только что переехала от родителей в собственную квартиру и искала ковёр для гостиной. — Вы знаете, какого размера у вас комната? — поинтересовался продавец. — Да, — ответила она. — Двадцать два тапочка в длину и восемнадцать тапочек в ширину. Я ношу тридцать седьмой размер.
Инструктор автошколы говорит блондинке: - Соберитесь и не забывайте, что безаварийная езда требует концентрации внимания и быстрой реакции! - Да, да, я запомнила, контрацепция внимания и быстрая эрекция!
- Маша, я вчера была у следователя по поводу кражи моего паспорта! - сказала блондинка подруге. - Люся, что-нибудь прояснилось? - Маша поздравь меня, теперь я главный бухгалтер сразу в четырех фирмах!
Вовочка принес домой двойку по матеше. Отец: – За что? Вова: – Она меня спросила: сколько будет 3х2? Я сказал 6! Папа: – Ну правильно! Вова: – Потом она спрашивает: а сколько будет 2х3? Отец: – Ну и какая нах*й разница? Вова: – Вот и я так сказал!
- Это вы уролог? - Я УФОЛОГ! - А какая разница? - Я инопланетянами занимаюсь! - Это как? - Ну пришельцы с других планет... - Это типа?.. - Ну Марс, Венера... - Тогда я точно к вам! - С чем? - С венерическими!
В курилке: - А я говорю, что курица! - Нет, я считаю - яйцо! - Здорово философы, между прочим, да будет вам известно, вопрос о курице или яйце интересовал людей ещё в Древнем Риме и... - Петрович, что ты несёшь, какая им нахрен была разница, что у нас быстрее дорожает.
В ресторане сидит армянин. На столе у него выпивка, закуска, на коленях шикарная блондинка. В зал входит его друг: — Вай, ара, у тебя же язва!!! Тебе же врач все это запретил!!! — Подумаешь, врач!!! Дал я ему 300$, так он мне все опять разрешил...
Историки обнаружили в архивах, что последняя романтическая фраза Галилея была посвящена супруге, стирающей ученому чулки, готовящей ему обед и выносящей корзину мусора: "И все таки она вертится!"
Немецкому философу Иммануилу Канту задали вопрос: - Какие, по вашему мнению, женщины склонны к большей верности-брюнетки или блондинки? Не задумываясь, Кант ответил: - Седые!