Стоит мужчина на остановке и чешет ...

Чехов: ничто так не красит женщину, как верность.
Бронте: ничто так не красит женщину, как любовь.
Тургенев: ничто так не красит женщину, как скромность.
Толстой: какие к черту женщины, вы посмотрите какой дуб.

Приехал рыцарь в столицу государства взять в жёны одну из дочерей короля. Его встречает местная знать и трое принцесс. Он подходит к самой приглянувшейся, встает на колено, шлем свой снимает, а принцесса всё на его шрамы смотрит и говорит:
- Эти шрамы... Откуда они? Вы боролись с чудовищем?
Рыцарь на секунду задумался, а потом уверенным голосом ответил:
- Да, кота мыл.

Всё детство учить ребёнка музыке, рисованию, творчеству в конце концов, а потом настоять на том, чтобы он поступил на экономиста.

— Если бы ты поймал Золотую Рыбку, что бы ты у неё попросил? — Я бы попросил у неё денег. — Я бы попросил у неё здоровья. — А я бы сделал из неё уху. — Это почему? — Когда я поймал её прошлый раз, я попросил у неё любви и дружбы. А эта тварь сделала так, что теперь ко мне пристают голубые со своей любовью, а все женщины мне говорят: — Давай будем друзьями!

Вообще-то, Карлсон раньше был вертолетчиком, но потом его списали: ожирение, сахарный диабет, нездоровое пристрастие к маленьким мальчикам и пожилым женщинам...

У мужчин жизнь - зебра: блондинка, брюнетка!
А у женщин - зоопарк: осёл, козёл, баран!

– У меня заглохла машина. На помощь пришел интересный мужчина и все быстро починил. Я была так растрогана, что решила: подарю ему себя и стану его женой.
– То есть ты на добро ответила злом.

Всю свою жизнь он мечтал о Доме два и о том, чтобы что-то там строить.
Под конец жизни, он таки переехал в дом два по улице Строителей.

Психолог спросил у тысячи женщин:
- Чей поцелуй слаще: мужа или любовника?
Триста ответили, что мужа, а семьсот - что любовника. И ни одна не сказала:
- Не знаю.

— Послушайте, Людмилочка, шо тетя Циля имеет вам сказать за этих мужчин. Они дарят нам конфеты, шоколадки разные, а потом возмущаются, шо мы полнеем! Так дарили бы нам только одни бриллианты — и мы бы таки сверкали!