Страшную трагедию удалось предотвра...

Однажды один НКВД-шный полковник написал на Семена Михайловича Буденного донос. Ознакомившись с документом, товарищ Сталин вызвал обоих к себе в кабинет.
— Очень сложный вапрос, таварищи, — сказал он. — Нэ знаю даже, кому вэрить. Давайте сдэлаем так. Ви сыграете в шашки. Кто вииграет – тот и прав.
— Дел-то! – сказал Семен Михайлович.
Вытащил свою боевую шашку и порубал НКВД-шного полковника в лапшу.
— Маладэц! – резюмировал товарищ Сталин.

В каждом маленьком ребенке и в мальчишке, и в девчонке, есть по 20 грамм какашек или даже полкило! А вот в дяде или в тете, там уже какашек больше, и бывает так, что вовсе, целый дяденька – говно…

— Семен Маркович, а правду говорят, шо женатые мужчины живут дольше, чем неженатые? — Таки да, Фима, дольше, мучительно дольше...

Семен Маркович был настолько плох в постели, шо Софа не стонала, а таки только цокала.

- Совсем задолбал меня директор, три года без отпуска, да еще и в выходные дергает! - жалуется один бухгалтер другому.
- У меня идея! - говорит другой бухгалтер.
Он цепляется ногами за трубу у потолка и висит вниз головой. Входит директор:
- Что вы себе позволяете, что здесь происходит?
- Я лампочка, я электрическая лампочка!
- Вижу, вы переутомились, идите домой Семен Михайлович, даю вам недельный отпуск!
Семен Михайлович уходит. Директор:
- А вы, куда собираетесь Виктор Иванович?
- Не могу же я в такой темноте без света работать!

Создатель "Тетриса" умеет так сложить на балконе велосипед, лыжи и трёхлитровые банки, что они исчезают.

Гамбург. Утро.
Просыпается турист, выходит на балкон гостиницы.
Озарение.
- Господи, а в городе-то немцы!
С соседнего балкона отвечают:
- Какие немцы? Здесь давно уже мы, турки!

По конституции Семен Маркович имел право на труд. Но старался не злоупотреблять им.

- Семен Маркович, а шо ви делаете для сохранения чистоты нашего Черного моря?
- Для сохранения чистоты нашего Черного моря, мы с моей Розочкой туда ничего не делаем.

Встала утром, дочь надо в садик вести, а лень. Я мужу говорю:
— Отведи ребенка, полтинник дам.
Тишина. И тут дочь:
— Давай сотню, сама уйду!