Святой отец, я согрешил... - А-а-...

— Вчера познакомилась с парнем. Звоню ему седня утром на домашний, берёт трубку его отец. Я говорю: — Мишу можно? — Да, щас, подождите, он в туалете вроде. Дальше звук трубки, кладущейся на стол. И издали на всю квартиру: — Миха, хорэ срать, тебя там девушка к телефону! — Ну а ты что? Ты же у нас такая скромница?! — А я что? Понравилось! Квартира—то большая!

Футболист на исповеди:
- Грешен я, святой отец.
- В чем твой грех, сын мой?
- В онанизме, батюшка.
- Сын мой, в сравнении с тем, как вы играете, этот грех - ничто!

Обычная школа в горах.
– Вано, ты сказал, что ты царского рода, а у тебя отец всего лишь князь.
– Вах! Отец – князь, мама – царь!

В роддоме повесили оригинальное объявление:
"Присутствовать при родах разрешается только отцам, присутствовавшим при зачатии"

Мужик вбивает в стену гвоздь, промахивается, бьет молотком по пальцу и ругается трёхэтажным матом. Четырёхлетний сын послушал отца и спрашивает мать:
- Мама, а на каком языке папа говорил?
- На древнерусском, сынок, на древнерусском.

Один миссионер прибыл на далекий остров.
- Здравствуйте, мсье! - приветствует его мальчик в порту.
- Зови меня "отец мой".
- Вот здорово, мать-то как будет довольна! А то она говорила, что вы никогда не вернетесь!

Аспирант Евгений Банцев обиду на собственного отца выместил на сыне, назвав того Устином.

Отец маленького Кости приватизировал пансионат на берегу моря. Учитель спрашивает на уроке Костю, сколько существует времен года.
- Пять, — отвечает Костя.
- Сколько? — удивляется учитель.
- Весна, лето, осень, зима и мертвый сезон.

Время за полночь, дочки нет дома, родители не находят себе места. И тут дверь открывается и дочка говорит: - Переживали?
Отец: - Ты где была?!
Дочка: - Иду я как обычно с института через парк, а навстречу 6 озабоченных придурков!
Мама: - Ужас!...
Дочка: - Мама, не волнуйся! Я нашла компромисс с ними!
Отец: - Какой?!
Дочка: - Трое придут завтра!

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — вы, часом, не еврей? — Ну, да! Мать русская, отец русский, а я почему—то еврей, — обиделся Штирлиц и подумал: — Не сболтнул ли я чего лишнего?