Короткие анекдоты про тысячу

Мойша приметил на Изе оч-ч-чень даже приличный золотой "Роллекс":
- Изя, откуда-таки у тебя, шлимазла, такие часы?
- Да так, по случаю прикупил за тысячу долларов.
- Слушай, тебе они не идут. Ты же ж не откажешься продать мне их за две тысячи?
- Да нет, не откажусь.
Сказано - сделано. Однако, провернув операцию, Изя тяжело задумывается:
"Мойша - человек дела и просто так деньгами бросаться не станет. Если он заплатил за эту побрякушку такие деньги, значит он имел вид перепродать ее еще дороже. Боже, как я опростоволосился. Положение нужно поправлять!" И на следующий день идет к Мойше.
- Мойша, знаешь, все не так просто... Я подумал, что эти часики не так плохи для меня, давай я заберу их за три тысячи.
Какой же коммерсант откажется от такого гешефта! Ударили по рукам. Но ночью Мойша сам не свой ворочался, укоряя себя за поспешность: "Изя знает что делает. Один раз сглупив он быстро поправил положение и как знать за сколько он хочет теперь продать этот дивный "Роллекс"! Утром бегу выкупать их, и тысячи сверху не пожалею!"
И таким манером коммерция шла день за днем.
Как-то приходит Изя к Мойше, держа за пазухой заветную пухлую пачку, а тот отрицательно мотает головой:
- Все, Изя. Часов больше нет.
- Что?! Как нет?!?!?!..... Как это "нет часов", я тебя спрашиваю?!
- Так и нет. Я их продал сегодня утром одному новому русскому за двадцать две тысячи долларов.
- ЧТО?! Скотина, гой, идиот, посмешище Крещатика, чтоб с тебя весь
Ланжерон смеялся!!! Как у тебя рука не отсохла, за какие-то двадцать две тысячи продать часы, которые ежедневно давали нам по тысяче долларов гешефта!

Умерла теща. Адвокат собрал всех ее родственников и зачитывает завещание:
- За свою долгую и трудную жизнь я накопила 100 миллионов долларов, которые в настоящее время лежат на моем счете в швейцарском банке. Я хочу, чтобы после моей смерти эти деньги не были бы сняты все сразу, а распределялись бы ежемесячно следующим образом: Моей единственной дочери я разрешаю снимать со счета по 10 тысяч долларов. Мои внуки могут снимать по 5 тысяч. Мои племянники могут получать по 1 тысяче. Кроме этого я назначаю всем своим любимым кошечкам пенсию в размере необходимом для их пожизненного содержания в элитном приюте. А... тут дальше не очень понятно, о ком идет речь. Кого она, извините, называла
"этот паразит"?
Тишина. Никто не отвечает. Адвокат опять говорит:
- Покойница собственноручно написала, что если этот, извините, паразит не откликнется, то дальнейшая часть завещания будет считаться недействительной.
Все опять молчат. Тогда адвокат уточняет:
- Тут речь идет о коллекции дорогих ювелирных изделий...
Еще минуту держится общее молчание. Наконец зять не выдерживает, поднимается со своего места и заявляет:
- Это она меня так ласково называла. Могу подтвердить под присягой и представить свидетелей!
Адвокат согласно кивает головой и продолжает чтение завещания:
- А этому паразиту я оставляю коллекцию своих бриллиантовых булавок в количестве 25 штук, по числу лет моей жизни, в течение которых он портил мне кровь. А чтобы этот паразит не очень радовался, то пусть каждый год в день моей смерти он публично втыкает по одной из этих булавок себе в зад, и потом со словами искренней благодарности закапывает ее на моей могиле. И если этот паразит не использует таким образом за 25 лет все 25 булавок, то указанные мною в завещании выплаты немедленно прекращаются, счет в банке закрывается, а оставшиеся деньги передаются на постройку и содержание нового приюта, для моих любимых кошечек, а также их потомства и всего потомства от их потомства. Аминь.