Театр. Гаснет свет. В центр яркого ...

Едут по пустыне на верблюде монах с монашкой. Верблюд возьми и сдохни. Присели, думают что делать. Делать нечего, ни еды, ни воды. Монашка: — Ну, что же, брат, все равно помирать. Давай хоть тогда представим что мы в раю, разденемся, не будем знать стыда! Монах: — Ну, давай! Разделись. Монашка тычет пальцем монаху в пах: — Брат, хе—хе. А чего это у тебя там такое болтается? — О—о—о, сестра! Это корень жизни! Если я вставлю его в тебя — родится жизнь! — Так какого же хрена мы здесь сидим??? Вставляй верблюду, и поехали!

Мужик пришел в поликлинику, хочет в регистратуре записаться к урологу, но стесняется произнести это вслух. Поэтому начинает окольными путями:
- Запишите меня к врачу.
- К какому?
- Ну, как бы это... Ну, к ху... вому...
- Мужчина, у нас, в общем-то, все врачи... как-то не очень...
- Нет, вы не поняли... Меня - к самому- самому ху... вому...
- Не получится! Главврач сейчас в отпуске.

Тройной юбилей известной певицы: 60 лет на сцене, 50 лет в профсоюзе и
40 лет со дня рождения.

Абрам переселился в один поселок, где жили одни католики, причем в дом, расположенный рядом с церковью. И каждый четверг, считающийся у католиков рыбным днем, Абрам жарил мясо у себя в саду, запах этого мяса доходил до церкви, и это сильно смущало прихожан. И решили они уговорить
Абрама принять католицизм. Это было очень нелегко, но все же под давлением общественности Абрам в конце концов соглашается. Во время обряда принятия новой религии священник окропляет лоб Абрама святой водой и произносит:
- Ты родился иудеем. Ты вырос иудеем. А теперь ты католик.
Все жители вздохнули с облегчением. Однако в следующий четверг они снова ощутили запах жареного мяса. Все тут же отправляются к Абраму, чтобы напомнить ему, кто он теперь есть, и видят такую сцену: Абрам жарит кусок мяса и произносит:
- Ты родилась коровой. Ты выросла коровой. А теперь ты рыба.

Две монахини едут на машине по сельской местности. У них заканчивается бензин. К счастью, недалеко оказалась заправка, куда они добрались пешком. Подходят в кассу и говорят:
– Мы тут заглохли неподалеку, бензин кончился. Налейте нам в канистру.
Продавец:
– Канистры у нас закончились. Могу предложить только утку больничную. После операции досталась, как сувенир на память.
– Ну давайте хоть в утку! А то ж мы никак до заправки не доедем.
Налил он им бензина в утку, возвращаются они пешком к машине, заливают в бачок из утки. Тут мимо проезжает какой-то мужик на машине, останавливается, открывает стекло и со взглядом, полным уважения, говорит:
– О-о-о, сестры мне бы вашу веру!

Сцены из провинциальной жизни.
Маленький городок, ателье пошива одежды.
Клиент – продавцу:
- Сколько стоит этот костюм?
Продавец:
- Что вы сказали, простите?
- Я хотел узнать, сколько стоит вон тот костюм!
Разобравшись, наконец, чего от него хотят, рассеянный и, по-видимому, глуховатый продавец громко кричит мастеру, который сидит в соседней комнате за стеной:
- Эй, Степан, сколько стоит та серая двойка, которую ты шил для презентации?
- Девятьсот пятьдесят рублей, - рассеянно бормочет мастер, поглощенный своим делом.
- Семьсот пятьдесят рублей! – громко объявляет продавец клиенту.
Тот рассчитывается, забирает костюм и быстро уходит.
- Молодой человек! Вам надо купить слуховой аппарат, как у меня, а то вы очень быстро разоритесь, - говорит продавцу бойкая старушка, наблюдавшая всю эту сцену.
Тот удивленно смотрит на нее и ничего не отвечает. Однако когда старушка уходит, он снова обращается к мастеру, на этот раз не громким, а самым обычным голосом:
- Слушай, Абрам, и они еще будут учить нас бизнесу! Только я собирался снизить цену на это старье до шестисот рублей, а тут такой удачный случай!

Волк пригласил Лису в театр. Лиса отказалась: — Ты грубый, матерщинник, ты меня в театре перед всеми осрамишь. — Клянусь, Лисочка, последняя тварь буду, если хоть одно бранное словечко услышишь! Буду говорить только о цветах. Лиса согласилась. Пришли в театр. А место Волка занял Заяц. Волк рассердился и зашипел на Зайца: — Эй, ты, роза! А—ну нарцись отсюда, а не то я тебя так в ухо тюльпану, что ты обсиренишься!

Еврей несет в руках огромную дыню. В подворотне к нему подходит гопник:
- Мужик, а дынькой не угостишь?
- Ну, если хочешь, то откуси!

Празднование юбилея в провинциальном театре. В это время сидят комик и трагик, которых не пригласили. Перед ними на столе бутылка водки и огурчики. Трагик, опрокинув рюмашку и закусив огурчиком, тяжело вздыхает и говорит:
- Да... Не пригласили... Забыли...
Комик, тоже запрокинув рюмочку и закусив огурчиком:
- Да... Не пригласили...
Потом рот расплывается в улыбке и он добавляет:
- Помнят еще, суки!