Приходит стричься Валентин Петрович Катаев. Он только что вернулся из Италии. Парикмахер спрашивает: — Валентин Петрович! А вы, говорите, были в Италии? — Да. — Ну и как? — Да так. — А Римского Папу видели? — Видел. — Ну и как он? — Папа как Папа. — А как это было? — Вышел Папа, все встали на колени. — А вы? — Я только нагнул голову. — А Папа? — А Папа говорит: "Господин Катаев, какой [ч]удак вас так ужасно постриг?"
Попал волк в яму. Мимо заяц проходил , увидел это и давай волка дразнить и плевать на него. Внезапно заяц подскользнулся и упал в яму к волку. Волк на него пристально глянул, а заяц ему : -Гамарджоба Петр Алексеевич, ты не поверишь, извиняться пришел .
Плоская грудь, узкий зад, волосатые ноги, шрамы, большой нос, крупные ладони и ступни, шерсть на лице... Удивительно, как одни и те же признаки одних людей украшают, а других уродуют. .
Трудовик Петрович, употребивший накануне спирт-денатурат из спиртовок в кабинете химии в школе и сорвавший тем самым лабораторные работы, доказал, что ОПЫТ все-таки можно пропить.
Оправдываясь перед родителями за свое пьянство, я как-то заявил, что Эдгар По, Ремарк, Александр Фадеев и Борис Ельцин тоже алкоголики. На что получил мгновенный ответ: "А ты из них кто? "
— Рабинович, где вы теперь работаете? — В джазе. — Это с вашим—то слухом? На чём же играете? — На шиле! — Как это? — Дирижёр подаёт мне команду, я втыкаю шило в зад Нюме, он кричит: — Ой!, а хор подхватывает: — Мамбо, Италия!
Я уже три года не хожу на балет, чтобы ничего не испортило впечатления от танца "маленьких лебедей", который, в одном галстуке и трусах, с рюмкой водки в руке, под бешеные аплодисменты и крики: "Паша, давай", исполнил главный экономист нашей фирмы Павел Петрович на новогоднем корпоративе. Большой театр отдыхает.