Тренируется боксер, весь уже вспоте...

Разговор с котом.
— Покорми меня!
— На кухне стоит полная миска твоего корма.
— Неужели так трудно просто дать мне еды?
— Блин, я специально сейчас проверил — на кухне ПОЛНАЯ миска твоей еды!
— Ты просто не любишь котиков...

Мать бранит ребёнка:
- Ты настоящий поросёнок, весь замарался! Ты знаешь, что такое поросёнок?
- Да, мама, поросёнок - это сын свиньи...

Встречаются два школьных товарища.
- Когда я был холостяком, - говорит один, - то всегда с большим недоверием относился к женитьбе. Я чувствовал себя как боксёр, ожидающий запрещённого удара.
- А с тех пор, как женился?
- Не перестаю удивляться, как я умудрился его пропустить.

Поручик на светском рауте разговаривает с дамой. Внезапно встает и, извиняясь, выходит во дров. Возвращается весь мокрый.
- Что, дождь? - спрашивает дама.
- Нет, ветер!

Почему на день строителя никто не одевается в форму, не разбивает об голову кирпичи и не купается в цементе?

Предновогодняя распродажа по-русски - это вывалить на прилавок весь хлам со склада, который не продался за весь год, увеличить на него цену в два раза и написать "скидка 100%".

Поздний вечер. Парк. Навстречу мужику на аллее 3 гопника.
– Эй, мужик, есть закурить?
– Нет.
– А полтинник не дашь?
– Нет.
– А чё такой бОрзый? Боксёр?
– Нет. Ротвейлер. Чемпион, ко мне!

- Кстати, как можно обкусать ногти на ногах? . .
- Ну вы, блин, даете. А йога-то на что?!

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.