Ты чо ваще рамсы попутал нормальн...

На московском перекрестке останавливается шикарная бентли, рядом подъезжает точно такой же аппарат, хозяин которого кивком головы приветствует коллегу по счастью.
Первый не выдерживает и, показав знаком опустить стекло, задает вопрос:
- Тоже шоумен?
- Шаурмен, дорогой.

— В последнее время совсем не слышно новых анекдотов про Вовочку в школе. Наконец—то, доучился пацан! — Да нет, просто теперь эти анекдоты считаются политическими.

Нас с женой вчера, как лохов, развели... В суде.

- Что вас беспокоит, коллега?
- Только то, что у меня сейчас нет денег.
- Не понимаю, как вас может беспокоить то, чего нет?

Есть два типа адвокатов: те, кто знает закон, и те, кто знает судью

Прапорщика обсуждают на товарищеском суде: — Прапорщик, почему вы пьете? — Потому что жидкое. Было бы твердое, я бы грыз.

Приходит новый русский в магазин антиквариата:
— Слышь, мне нужна такая вещь, самая крутая, короче, чтоб пацаны мои попадали.
Продавец:
— Вот, возьмите барабан Страдивари — единственный экземпляр, стоит 100тыс$.
— Беру.
Приходит домой, ставит на видное место, зовет братву. Те приходят, смотрят на барабан:
— Это че такое?
— Это барабан Страдивари, 100тыс$ выложил!
Пацаны катаются, ржут:
— Слышь, браток, тебя, как лоха, развели: Страдивари всегда только скрипки делал!
Тот берет биту, летит в магазин — пацаны ждут. Через полчаса приезжает, довольный:
— Слышь, пацаны, все в порядке, я узнал: Страдивари для лохов скрипки делал, а для реальных пацанов — барабаны!

Сидят "новые русские" в кабаке, обмывают удачную сделку, вдруг один встает: — Пацаны, я щас быстренько в контору смотаюсь. Сейф забыл закрыть. — А на кой хрен? — Дык бабки ж сопрут! — Дык кто ж сопрет? Ведь мы же все тут!

Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью.
Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.
М. Е. Салтыков-Щедрин

В суде: — Скажите, подсудимый, когда вы совершали кражу, вы подумали о своём старом отце?! — Конечно, господин судья, но в квартире не было ничего, что могло бы ему понравиться.