Ты кто?- Иван 007! Наскучил Васили...

Федор Иванович Шаляпин вызывает как-то слугу.
- Что прикажете, барин?
- Иван! – говорит Шаляпин. – Только один раз я посылал тебя к балерине передать коробку конфет. Так?
- Так, барин.
- А теперь выясняется, что ты три раза это делал и все от моего имени! Что это значит?
- Барин! Коробка конфет стоит рубль, а она давала мне на чай три рубля… Вот я и решил подработать!

Беспорядки в колонии спровоцировала благотворительная организация, приславшая посылку с леденцами «петушок».

- Мама, мамочка, дай мне денег, я отдам их бедной старушке!
- Какая ты у меня добрая доченька! Бедная старушка, она не может работать!
- Почему не может? Она продаёт леденцы!

- Извините, это вы - тот самый король Артур, что вынул меч из камня?
- Да, это я!
- У нас там УАЗик в грязи застрял, пойдёмте, поможете...

Однажды в жаркий майский день первоклассника Вовочку на школьном дворе ужалил шмель. Он подбежал к учительнице со слезами на глазах:
- Марья Ивановна, меня только что укусила муха в шерстяном пальто!

- Василий Иваныч, скажи честно - ты с Анкой спал?
- Хм... Как мне ни больно говорить тебе об этом, Петька - спал!
- Да совсем не больно! Несколько уколов и у вас тоже все пройдет!
Студиоз.

Изя:
- Мама, дай 10 рублей на леденец на палочке, я завтра верну 100.
На следующий день мать, получая сотню:
- Как это тебе удалось?
- А я в школе его давал лизнуть за 10 копеек!

Жила себе царевна-лягушка, не тужила. Тут явился Иван-царевич, и началось: пироги пеки, ковры тки, перед гостями пляши да ещё и утешай его! Называется – в сказку попала!

Гид группе туристов:
– Мы нашли тот самый маршрут, по которому Иван Сусанин вел поляков.
Турист:
– Да врете, небось.
– Это абсолютно точно. Второй год уже группы отправляем, ни одна не вернулась.

Немецкий снайпер сидит в окопе, с русской стороны никого не видно, работа простаивает. Ну, значит, и схитрил. Кричит:
– Петр!
Из окопа выглядывает голова, снайпер снял.
– Василий!
Опять выглядывает солдат, снайпер его снимает.
– Иван!
Та же история. В окопе сидит чукча и почти молится:
– Только не Бузурбай! Только не Йорхойдыр!