У вас в роду были евреи? - Нет, ...

- Рабинович, кто ваша мать?
- Родина.
- А кто ваш отец?
- У меня мама-одиночка...

Одесский привоз.
– Мойша, а шо ви в 40 лет еще таки живете с мамой?
– Ой, вон принц Чарльз тоже живет с мамой и нисколько об этом не жалеет!

- Как будет Яша во множественном числе?
- Мыша.

Вечером за ужином папа, мама и дочка-студентка.
Папа:
– Так, вот что у нас получается, доченька любимая… Твой новый ухажер Миша, 23-х лет от роду, побывал уже разок в вытрезвителе! Привлекался к штрафу за драку. В армии не служил, болеет энурезом якобы. Насчет работы соврал. Нет, ну работает и правда в магазине цифровой техники, но не менеджером зала, а простым продавцом-консультантом. Из интернета скачивает, в основном, порно и боевики, зарегистрирован на следующих сайтах…
– Папа! Пока ты работаешь в ФСБ – я никогда замуж не выйду!

Сара смотрит в окно и говорит Рабиновичу:
- Смотри, Яша, и учись... Живут же таки некоторые жёны!
- Ты о чём?
- О чём... Видишь, какой у Цили муж заботливый! Даже бельё помогает снять с верёвки.
- Да, Моня очень внимательный, дорогая! Я согласен. Но бельё-то наше!

— Рабинович, что я вижу! Вы едите сало?
— Ну таки да.
— Ну какой же вы тогда еврей, если едите сало?
— А давайте спросим так: ну какое же это сало, если его ест еврей?

С дочкой к врачу ходили. Врач показал картинки, на которых были нарисованы корова, свинья, овца и лошадь, и попросил назвать этих животных одним словом. — Скотина! Врач посмеялся и сказал, что, вообще—то, правильно, но нужно сказать «домашние животные». Доча не раздумывая: — Это уже два слова!

Пограничник—кореец уходил в дозор с овчаркой и всегда возвращался без нее. А собаки все ученые, дрессированные. Начальству стало жаль собак (кореец их съедал), и оно пригласило гипнотизера. Тот стал внушать корейцу: – Ты не кореец – ты еврей, ты не кореец – ты еврей… А тот опять возвращается без овчарки. Тогда решили посмотреть, в чем же дело. Смотрят: — Сидит кореец, гладит овчарку и говорит: – Ты не овчарка – ты фаршированная рыба.

Местный и приезжий евреи стоят у могильной плиты с надписью «Неизвестному еврейскому солдату». Приезжий сокрушается: — Никак нельзя узнать, кто здесь лежит? — Почему нельзя? Все знают, что здесь лежит Хаим Рабинович. — Так причем здесь неизвестный солдат?! — Точно неизвестно, был ли Хаим Рабинович солдатом.

— Француз — это не национальность, это образ жизни. Еврей — тоже не национальность, это образ мышления. — А русский? — Русский — это судьба.