В большом городе полицейский остан...

— Как звали одноглазого русского полководца, который разбил Наполеона? — спросил Брежнев у Косыгина. — Кутузов. — А английского одноглазого адмирала? — Нельсон. — А как зовут этого одноглазого еврея? — Даян. — А почему у нас маршал Гречко до сих пор с двумя глазами?

Рабинович рассказывает в вагоне бесконечные еврейские анекдоты. Вот он опять начинает: "Идёт Кац...". Сосед по купе просит:
- Пожалуйста, хоть разок не о Каце.
- Хорошо. Жена Каца рожает...
- Но я же просил - не о Каце!
- А вы не перебивайте - ребёнок же не от Каца!

Судья подсудимому:
- Вы сожгли филармонию, раскаиваетесь в своем поступке?
- Да, очень, очень раскаиваюсь.
- Поясните.
- У меня сосед саксофонист, я думал, если ему негде будет выступать, то он перестанет дома репетировать.

- Лёва, я слышал ты женился? Ну и как тебе семейная жизнь?
- Да как тебе объяснить, Яша... Ну, представь себе бесплатный, безлимитный и высокоскоростной интернет, в котором открывается только один сайт.

Я обнаружил коварный способ мести сверлящему соседу снизу. Теперь вечерами, за умеренную плату, в своей комнате моя дочь прыгает с подружками со скакалкой.

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — вы, часом, не еврей? — Ну, да! Мать русская, отец русский, а я почему—то еврей, — обиделся Штирлиц и подумал: — Не сболтнул ли я чего лишнего?

Исповедуясь, мужик признался, что украл у своего соседа сто снопов пшеницы. Перед тем как отпустить его грехи, священник спрашивает:
И сколько же раз вам пришлось ходить за ними?
Четыре раза, отец мой. Я прихватывал каждый раз по двадцать снопов.
Но это будет только восемьдесят снопов!
Да, но остальные двадцать я прихвачу после исповеди.

- Алло, милиция?!
- Это полиция!
- Ну, еще лучше! Тут у соседей партизаны ночуют!

В поезде на полке лежит полная пожилая еврейка и стонет: – Как я хочу пи—ить, как я хочу пи—ить… И так полчаса. Парню, который также ехал в том же купе, надоело ее слушать, и он принес воды. Еврейка попила и стала стонать: – Как я хотела пи—ить, как я хотела пи—ить…

Раввин: — Евреи, запомните. Есть три самых страшных греха. Первый грех — это злорадство. Если у соседа сдохла корова — не надо радоваться, надо посочувствовать человеку. Второй грех — это уныние. Если у тебя только одна корова, она старая и больная и дает мало молока — не унывай, а радуйся, ведь у кого—то даже такой коровы нет. Голос из толпы: — Ребе, но ведь радоваться, что у кого—то нет коровы — это же злорадство, страшный грех, вы же сами только что сказали. Раввин: — А третий грех — это занудство.