В камере два еврея. Од...

Хана родила первенца. Вечером сходятся гости. Чтобы уберечь дитя от злых чар, родители убирают колыбель в тёмный угол комнаты и вместо ребёнка прикрывают одеялом старую собаку.
Однако пожилая соседка Двойра не может перебороть любопытство. Она приподнимает краешек одеяла, таращит глаза и говорит:
- Дай ему Бог здоровья! Вылитый отец!

Араб зашёл в переполненный бар и собрался уже заказать себе кофе, как вдруг увидел еврея в ермолке, молитвенном платке, с пейсами.
Араб громко крикнул бармену, так чтобы все услышали, что он покупает по бокалу всем, кроме этого еврея.
После того как все напитки были разлиты, еврей вдруг широко улыбнулся арабу и сказал: "Спасибо! " таким же громовым голосом.
Это привело араба в бешенство. Он ещё раз громко приказал подать напитки для всех, кроме еврея. Но как и прежде, это не задело того, он ещё раз улыбнулся арабу и прокричал: "Спасибо! "
Тогда араб спросил бармена:
Что, чёрт возьми, не так с этим евреем? Я заказал два раунда напитков всем, кроме него, а он улыбается и благодарит. Он что, чокнутый?
Нет, - ответил бармен. Он - владелец этого бара!

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.

Если в вашей квартире отключили отопление - встаньте в угол, там всегда
90 градусов!

Поздняя ночь, одесская квартира.
Циля, я тебя хочу
Яша, и шо обязательно нужно было меня будить?! Или забыл, где шо находится?

Одесса. Привоз.
- Мадам, посмотрите, какой шикарный молочный поросёнок! Если при этом его ещё и правильно приготовить, то ваш муж будет в восторге!
- Мы свинину не едим.
- Так вы евреи?
- Хуже! Мы - бедные евреи...

Оперный театр. Дают "Евгения Онегина". В одном из первых рядов сидит старый еврей с женой. Через некоторое время он засыпает. Его расталкивает жена: — Пока ты тут спишь, Ленский Онегину послал вызов. — И что, он едет?

Корабль терпит бедствие. Среди пассажиров двое евреев. Один сидит в шезлонге, курит.
Второй бегает по палубе вместе со всеми и кричит.
Первый, вынимая сигару изо рта (зная, что это ложная тревога):
— Шмуль, таки объясни мне, шо ты расстраиваешься?
— Нюма, пароход тонет!
— А шо, это таки твой пароход?

Это произошло в двадцатые годы.
Следователь Шейнин вызвал одного еврея.
Говорит ему:
— Сдайте добровольно имеющиеся у вас бриллианты. Иначе вами займется прокуратура.
Еврей подумал и спрашивает:
— Товарищ Шейнин, вы еврей?
— Да, я еврей.
— Разрешите, я вам что-то скажу как еврей еврею?
— Говорите.
— Товарищ Шейнин, у меня есть дочь.
Честно говоря, она не Мери Пикфорд.
И вот она нашла себе жениха. Дайте ей погулять на свадьбе в этих бриллиантах. Я отдаю их ей в качестве приданого. Пусть она выйдет замуж.
А потом делайте с этими бриллиантами что хотите.
Шейнин внимательно посмотрел на еврея и говорит:
— Можно, и я вам что-то скажу как еврей еврею?
— Конечно.
— Так вот. Жених — от нас.

Турист в Одессе.
- Сколько жителей в вашем городе?
- Миллион.
- А сколько евреев?
- Вы что, глухой?