В камеру смертников заходят полицей...

Лондон. Хмурый туманный вечер. Лорд звонит себе домой, трубку берет слуга.
- Билл, передай моей жене, что я задержусь в ночном клубе и буду сегодня очень поздно.
- Как, сэр? Вы ведь только что со своей женой прошли в спальню.
- Билл, бери пистолет, иди в спальню и застрели меня и мою жену, а трубку не клади, я хочу все слышать.
Билл идёт выполнять приказ. Лорд слышит несколько выстрелов. Слуга:
- Сэр, ваше приказание выполнено, я убил вас и вашу жену.
- Билл ты же снайпер, почему ты сделал столько выстрелов.
- Сэр, первым выстрелом я убил вас, но ваша жена успела выскочить в сад.
- Билл, но у меня нет сада?
- Значит, вы ошиблись номером сэр!

Когда я был маленьким, мама посылала меня в магазин и давала 10 копеек. На них я приносил 2 булки хлеба, 2 бутылки молока, 3 пачки сыра, дюжину яиц, консервы и шоколадку. Сейчас это невозможно... Понатыкали, бл@ть, камер! !

Абрам переселился в один поселок, где жили одни католики, причем в дом, расположенный рядом с церковью. И каждый четверг, считающийся у католиков рыбным днем, Абрам жарил мясо у себя в саду, запах этого мяса доходил до церкви, и это сильно смущало прихожан. И решили они уговорить
Абрама принять католицизм. Это было очень нелегко, но все же под давлением общественности Абрам в конце концов соглашается. Во время обряда принятия новой религии священник окропляет лоб Абрама святой водой и произносит:
- Ты родился иудеем. Ты вырос иудеем. А теперь ты католик.
Все жители вздохнули с облегчением. Однако в следующий четверг они снова ощутили запах жареного мяса. Все тут же отправляются к Абраму, чтобы напомнить ему, кто он теперь есть, и видят такую сцену: Абрам жарит кусок мяса и произносит:
- Ты родилась коровой. Ты выросла коровой. А теперь ты рыба.

Два священника устанавливают на дороге щит с надписью: "Остановись, конец уже близок! ! Поверни, пока не поздно! ".
Мимо них на огромной скорости проезжает фура, водитель кричит и машет кулаком:
- Проклятые сектанты, достали вы уже!
Машина скрывается за поворотом, оттуда слышен грохот и громкий бульк.
Один священник говорит другому:
- Похоже, ты был прав, надо было написать просто "Мост разрушен".

- Купите своей жене розы !
- У меня нет жены.
- Тогда своей невесте !
- Но у меня нет невесты…
- Купите таки на радостях, что Вы имеете такую спокойную жизнь …

Меня всегда интересовало: когда человек приходит на исповедь и рассказывает о каком-либо содеянном преступлении, согласно УК, священник докладывает об этом в правоохранительные органы? Или достаточно прощения господа?

Встречаются двое, один: — У меня теща белье развешивала и сорвалась с балкона. Второй: — Радость—то какая. Первый: — Да ты че! Это у тебя была бы радость, а у меня горе. Ты на шестом, а я—то на первом этаже живу.

И говорит хан князю Игорю:
- Даю тебе коня самого лучшего за твою службу мне! Отказывается князь Игорь.
- Даю тебе девушку самую красивую! Служи мне верой и правдой! Отказывается князь Игорь.
- Даю тебе денег, сколько пожелаешь! Будь в моём войске! Отказывается князь Игорь.
- Что же ты хочешь, князь?
- А свободы я хочу, свободы! И при этих словах вся наша камера рыдает.

Очень пожилой человек пришел к священнику, спрашивает: — Скажите, отче, может ли быть такое, чтобы я оказался отцом ребенка, которого родила нынче моя 18—няя жена. А ведь мне уже почти семьдесят... Может это чудо, сотворенное богом? — Я расскажу вам сейчас одну историю, — сказал священник. — Я был однажды в пустыне и вдруг увидел, что на меня несется лев. Я вскинул свою трость как винтовку, прицелился и, когда лев был совсем близко, крикнул: — ПУ!. Лев упал мертвым... — Понимаю, это было дело рук божьих! — Не совсем: позади меня оказался охотник с настоящим ружьем.

Париж. Светофор где-то в районеЕлисейских полей. Красный свет. Левый ряд — шестисотый мерседес, а в нем Изя. Правый — "Пежо", и в нем Мойша.
У обочины — Абрам на велосипеде.
Оглянулись, узнали друг друга. Радость неимоверная:
— Здравствуйте, родные! А вы помните Одессу? Шестую школу? Ой, сколько лет...
— Это надо отметить! Идем в "Мулен Руж" — и немедленно!
Абрам, сокрушенно:
— Боюсь, у меня на этот кабак денег не хватит.
— Ой, Абраша, к чему эти условности между старыми друзьями? Ну, есть не будешь, просто посидишь!