В пaрке: - Мa-aмa, я писaть хочу!...

Собралась как-то девушка Марина на свидание, подходит к старшей замужней сестре Любе и спрашивает:
- Люба, а как мне себя вести, я какая-то растерянная, боюсь всё-таки первое свидание ...
Сестра:
- Запомни, будет лезть обниматься - обнимайся, будет лезть целоваться - целуйся, а в твои трусы полезет, скажи туда - нельзя, там печка!
- Ладно я поняла - и ушла, утром приходит.
Сестра:
- Ну как Маринка прошло свидание?
Марина:
- Да хорошо Любаша.
- Обнимались?
- Обнимались
- Целовались?
- Да целовались.
- Туда лез?
- Да лез, я сказала, что там печка, а он - "ну сейчас сосиску пожарим".
- И чё?!
- Всю ночь жарили-жарили, а на утро он дал попробовать, а она оказалась сырой!

Жена, проснувшись утром, говорит мужу:
- Знаешь, дорогой, мне приснилось, что ты подарил мне к Рождеству великолепное ожерелье из золота с очень крупными черными жемчужинами, которое мы с тобой видели в прошедший понедельник в ювелирном магазине.
Продавец еще говорил, что это очень редкий жемчуг и стоит это ожерелье
1799 долларов. Что бы это значило? Ты не знаешь?
- Скоро узнаешь, - ответил муж.
Вечером он возвращается домой со свертком в руках и торжественно преподносит его жене. С замиранием сердца жена разворачивает бумагу и обнаруживает в ней книгу: "Толкователь снов".

Три утверждения о том, что Иисус был евреем:
1. Он продолжил бизнес отца.
2. Он до 33 лет жил дома с родителями.
3. Он был убежден, что его мама была девой и его мама была уверена, что ее сын был богом.
Три утверждения о том, что Иисус был ирландцем:
1. Он так и не женился.
2. У него никогда не было постоянной работы.
3. Его последним желанием было "выпить".
Три утверждения о том, что Иисус был пуэрториканцем:
1. Его имя было Иисус.
2. У него всегда были проблемы с законом.
3. Его мама не знала, кто был его папой.
Три утверждения о том, что Иисус был итальянцем:
1. Он говорил руками.
2. Он пил вино при каждом приеме пищи.
3. Он работал в секретариате профсоюзов.
Три утверждения о том, что Иисус был негром:
1. Он каждого называл братом.
2. У него не было постоянного места жительства.
3. Никто не брал его на работу.
Три утверждения о том, что Иисус был калифорнийцем:
1. Он никогда не стриг свою голову.
2. Он ходил босиком.
3. Он придумал новую религию.

Девушка звонит приятелю:
- Сережа, привет! Подскажи, как мне парня помягче отвадить... А то вроде бы все нормально, но надоел... А просто так послать - как-то неудобно.
- Ну, во-первых, скажи ему, что хочешь выйти за него замуж. Во-вторых, что хочешь от него детей. Причем не просто в отдаленной перспективе, а прямо конкретно уже пора. В-третьих, вам с ним уже пора начать жить вместе, а не каждый живет со своими родителями. В-четвертых, он должен найти себе новую работу, так ему скоро придется платить за жилье и содержать вас с детьми, пока ты будешь в декрете. Плюс надо уже сейчас копить на машину, чтобы ты могла потом детей в школу возить.
- Серега, а что в этом всем такого-то?
- Да нет, ничего. Но со мной всегда срабатывало.

Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки, шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
- Фух, - сказал он, - жарко сегодня.
- Февраль вроде, - без особого энтузиазма отозвался Валентин, - откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
- Февраль, - бормотнул он, - февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
- Ты чего таким старьем пользуешься? - спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой “снайперки”. Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом “Wild Geese”.
- А чего? - обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. -
Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два.
Хоть песка в нее насыпь - работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА - хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура “бзиком”, о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более, что времени у него было хоть отбавляй.
- Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... - доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
- Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
- Из лу-ука... - презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое, и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. - Лук, Валя - это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые - давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
- И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
- А арбалеты? - осведомился святой, вертя в руках открытку-”валентинку”.
- Пробовал, - твердо покачал головой Амур, - не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот, есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
- Знаешь, что? - сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
- Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
- Смешно, - скривился бог любви, досылая патрон в патронник, - шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
- Помню, - вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, - ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, “ты будешь моим Валентином”. Или
Валентиной. Только человек это получил, а тут ты - бах! и точка.
Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь - она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще - абсурд какой-то.
- Привычка с Косова, - проворчал Амур, подгоняя ремень, - ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
- И без контрольного, ладно? - Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. - Не надо контрольного,
Амур. Мы не киллеры.
- Можно подумать, то, что мы делаем - лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
- А, вот и первый. Ранняя пташка.
- Ветер? - деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела.
- Расстояние, угол?
(c) Вадим Шарапов