Внук спрашивает у деда:- Дед, а ты ...

Как и в молодости в старости можно использовать за ночь пять презервативов, если надеть их все разом.

2028 год. Ухрюпинск. В пенсионный фонд заходит дед для оформления пенсии. Одна сотруднице другой: "Смотри, Петровна, живой пенсионер идет!"

Джонни слышал семейную легенду, что его отец, дед и даже прадед в день своего совершеннолетия ходили по воде, подобно Христу.
Он взял напрокат лодку, отплыл подальше, попытался идти
"по морю, аки посуху". И, разумеется, чуть не утонул...
- Видишь ли, Джонни, - сказала бабушка, когда он вернулся домой, - дело в том, что твои папа и дед родились в январе, а ты - в июле...

Дед Мороз, он актуален в детстве, а во взрослой жизни Дед Холодильник: он тебе и пивко холодное, и колбаску, и сальце под водочку…

Мужик не верил в Деда Мороза, пока не застукал его со своей женой.

Парень купил себе самый модный iPhone, приходит домой, показывает своему деду:
- Смотри, дед, какой у меня теперь новый мобильник!!
- Ну и шо в нем такого нового?
- Ну процессор, память, диагональ экрана выросла...
- Ну и нахера он тебе?
- Ну как для чего? Шоб девки любили, пацаны уважали..
- Внучёк, вот если б у тебя хер рос как диагональ этой херни, тебя бы и девки любили, и пацаны уважали, потому как уже сейчас, он бы в задний карман твоих штанов не помещался!!!

Встречает как-то Леший Бабу-Ягу. Та ему и говорит:
- Смотри, Лешенький, погодка-то какая - весна, птички поют... Может, вспомним молодость, в травке поваляемся?..
- Ну, что ж, Ягуся, давай попробуем. Раздевайся, что ли!
Разделась Баба-Яга, посмотрел на нее Леший, и говорит:
- Знаешь, Ягуся, ничего у нас с тобой не выйдет. Вот смотрю я на тебя - а кроме волос дыбом ничего у меня не встает...

Стук в дверь.
– Кто там?
– Дед Мороз.
– А не врешь?
– Век воли не видать…

Расследуют гибель целой деревни. Спрашивают у оставшегося в живых деда.
- Был у нас один любитель грибник, насобирал грибов и отравился.
- А остальные?
- Остальные у него на поминках.

В молодости мы верим всем, но никто не верит нам; в старости все верят нам, но мы — уже никому.