Всегда поражало, как в голливудских...

Приходит мужчина к доктору и начинает жаловаться:
— Доктор, кажется, я начинаю сходить с ума! Уже неделю мне снится один и тот же сон. В нем мыши играют в футбол.
— Ну, не переживайте. Сейчас я вам выпишу таблетки, выпьете их сегодня перед сном — и все, мышей больше не увидите, — говорит врач.
— Простите, доктор. А можно я завтра выпью лекарство?
— Да, конечно. Но почему?
— Просто у мышей сегодня финальный матч.

Парень познакомил со своей семьей, только предупредил, что его мама учительница русского языка и литературы и очень ревностно относится к чистоте русской речи.
Конечно вечером на мои "блин" и "ешкин кот" она морщилась, а в конце намекнула, что «перевоспитает меня». Я пожала плечами и не поверила. Ровно до тех пор, пока мы не пошли их провожать и отец парня поскользнулся на мокром снеге. 50-летний мужчина, сварщик с огромным стажем работы на стройке, упал навзничь в лужу и всё что он произнес:
- Экая неприятность!
Теперь я ее боюсь.

Умер русский. Попал в рай, смотрит – ну все, как один, сидят за столиками и в шахматы играют. Походил, посмотрел, глядь – сидят Чебурашка с Геной и тоже в шахматы играют. Вдруг смотрит – они вместе со столом круг обернулись и дальше играют. Интересно стало, подошел:
– Слушайте, мужики, что это у вас за механизм тут такой в столе спрятан?
– А это не механизм, это сейчас про нас на земле анекдот рассказали. Садись с нами.
– Да нет, лучше пойду у того вентилятора посижу.
– А это не вентилятор. Это Петька с Василием Ивановичем.

Абрам встретил Сару, отдохнувшую в санатории, на вокзале, пришли домой, Абрам берёт телеграмму со стола и, тряся ею перед носом Сары, говорит:
- Читай!
Сара читает:
- Абрам, завтра приезжаю в 15-40, встречай. Твоя любимая Сара.
Абрам:
- Ну и зачем ты написала "Твоя любимая Сара"?
Сара, растерянно глядя на телеграмму шепотом спрашивает:
- А что, уже нелюбимая?
Абрам:
- Дура! Ты за три лишних слова переплатила!

Строитель, тяжело пострадавший на работе, принимает в больнице своего друга и грит:
- Врачи сказали, что дела мои плохи. Я, может, и не выживу, и как бы мне ни было неприятно, чувствую перед тобой долг что-то сказать. Знай, что твоя жена тебе изменяет.
- Да? И как ты узнал?
- Я работал на стройке как раз напротив твоей квартиры. И недавно увидел, как к твоей жене в гости пришел незнакомый мужчина, преподнес цветы и вытащил из дипломата бутылку сухого...
- А дальше что? - перебивает раздраженный друг.
- Дальше они сели на софу, выпили, поговорили и он стал ее обнимать...
- Да покороче ты! Что потом?
- Потом она поцеловала его и начала медленно раздеваться...
- А потом? Потом?
- Потом не помню. Нас собралось слишком много и леса обрушились.

Отдел кадров.
- Что можете делать?
- У много профессий.
- Нам нужны сварщики.
- Я сварщик высшего разряда.
- О, это то, что нам нужно. Но при одном условии: у Вас должно быть хорошее чувство юмора.
- Да с юмором у меня всё в порядке. А вам зачем?
- Работа у нас ответственная, а зарплата смешная…
- Ну, что ж. Я согласен. Но и работать я буду так, что ухохочетесь…

— Мы ведь с женой 25 лет вместе! В последние годы, каюсь, вёл себя плохо. Работал месяц-два, надоедало. Бросал работу, бухал. Жене внимание не уделял. Но кто же знал, что в этом году у неё сыграет козырная карта — папа! И мигом всё изменилось! Устроился на работу, держусь за место. Не пью. Курить в ноябре бросил! Вес сбрасываю. Отжиматься начал, гирю от пыли отмыл. С женой в театр ходим. Да, да! По выходным к тёще. Это обязательно! Вот уже и мужикам в гаражах сказал, что в этом году 31 декабря никакой пьянки! Вот... Подарю на новый год тёще не набор полотенец для кухни, как обычно, а мультиварку! Просит уж лет 8...
— Погоди, погоди! А папа-то кто у твоей жены?
— Военком...

В Москве на площади Свердлова поставили памятник Марксу работы Кербеля. Комментарий армянского радио: — Тройная наглость! Один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!

В отличие от большинства мне не нравятся "17 мгновений весны". Я не могу понять, почему Штирлиц не завербовал Гитлера. Ведь по фильму понятно, что причина могла быть только одна - Юстасу не позволил Центр.