Вы женаты, Семен Маркович?- Разве...

Пришли два еврея на Запорожскую Сечь и просятся:
— Возьмите нас, мы хотим казаками стать!
Казаки их отшивают и так и эдак, мол не место евреям на сечи, но евреи не отстают.
Достали казаков, ну те и говорят: вот переплывите Днепр туда и обратно, тогда и примем вас в казаки.
Переплыли евреи на другой берег, плывут обратно из последних сил гребут. Добрался Мойше до берега и упал на песок, а Абрам уже у самого берега тонет и кричит:
— Мойше!!! Мойше!!! Помоги! Тону!
Мойше:
— А где ты видел, чтобы казаки жидам помогали!?

У Сереги не было денег, поэтому стриптизёрше в трусы он просто крикнул "Спасибо!"

В больнице многочисленные родственники старого богатого еврея ждут лечащего врача.
- Ну, что, доктор, надежда есть?
- Никакой! Обыкновенная простуда.

— Можно ли правоверному еврею в субботу летать на самолете? — Можно, если он пристегнут ремнем. Тогда самолет считается не транспортом, а одеждой.

— Семён Маркович, а как вы узнаёте время? Вы таки носите часы или смотрите в мобильный телефон?
— Ни то и ни другое! Я определяю время по солнцу.
— Ха! Так ведь сегодня пасмурно!
— Розочка, солнце моё, скажи, сколько уже времени?

Представляете, каково было Принцу Гарри на собственном мальчишнике засовывать стриптизершам в трусы банкноты с изображением любимой бабули?

Вчера в Кремле состоялось награждение Анны Семенович памятным нагрудным знаком. "Это было просто незабываемо!", - сказала Анна, такого же мнения придерживается и человек, прикалывавший ей эту награду.

Если Мойша желает провести отпуск на даче в лесу и пособирать там грибы, а его жена Циля на море, то они всегда находят компромисс и всей семьёй едут Египет. Но Мойше всегда разрешают взять с собой корзину для лесных грибов.

В шабес нельзя носить с собой никаких предметов. Суббота. Набожный еврей переходит улицу. Вдруг на асфальте что—то блеснуло... Золотые часы! Поднимать? Не поднимать? В субботу же ничего нельзя с собой носить. Так что же, пройти мимо? Но разве можно такое выдержать?! И тут вдруг на еврея находит озарение. Наклонившись над часами, он убеждается, что они ещё тикают, и строго говорит: — Уж если вы идёте, то пойдём вместе!