– Хочу тебя обрадовать, Лиза, – говорит отец дочери, – твой возлюбленный попросил у меня твоей руки. – Да, но мне так не хочется разлучаться с мамой. – И не надо, радость моя, возьми ее с собой!
В регистратуре районной поликлиники: - Вы дали мне направление к терапевту, а там очередь на три часа! Может, вы сами мне что-нибудь посоветуете от насморка? - Я не врач, и поэтому не имею права давать больным вредные советы.
Корабль терпит бедствие. Среди пассажиров двое евреев. Один сидит в шезлонге, курит. Второй бегает по палубе вместе со всеми и кричит. Первый, вынимая сигару изо рта (зная, что это ложная тревога): — Шмуль, таки объясни мне, шо ты расстраиваешься? — Нюма, пароход тонет! — А шо, это таки твой пароход?
Идет маленькая девочка и тащит за собой горшок на веревке, горшок гремит по асфальту, У нее тетенька спрашивает: — Девочка, зачем ты горшок за собой тащишь? Девочка отвечает: — Мой папа сказал, что мама опять в очереди за каким—то дерьмом стоит.
Едет еврей на мотоцикле, останавливает его мент и спрашивает: — Почему без шлема? Мотоциклист оборачивается назад и говорит: — Да и пхгравда, Шлёмы то нету!
В регистратуре районной поликлиники: - Вы дали мне направление к терапевту, а там очередь на три часа! Может, вы сами мне что-нибудь посоветуете от насморка? - Я не врач, и поэтому не имею права давать больным вредные советы.
Приходит муж рано утром домой, жена ему говорит: — Посмотри на часы. Муж ей говорит: — Что ты мне часы показываешь, моя мама моему папе календарь показывала.
Сегодня на остановке: стоял батюшка и рядом с ним мама с маленькой девочкой. Малая долго рассматривала священника и спросила: "мама, а почему дед мороз весь в черном? ? Снегурочка что ли умерла? ? " Вся остановка упала от смеха, а батюшка пошел в ларек и купил девочке шоколадку! За сообразительность
«Новый еврей» открыл магазин, в котором продаются саксофоны, трубы, барабаны, гробы, ружья и пистолеты. Журналист: — Семен Маркович, ну и как идет торговля таким странным набором товаров? — Отлично! Позавчера мы продали трубу, вчера — ружье, а сегодня — гроб.