Яша, ты представляешь, я похудел...

Прилетает еврей в Москву. Таможенник спрашивает у него: — Откуда прибыли? Еврей: — Уважаемый, откуда прибыли??? Одни убытки!!!!

Одесса. Привоз.
- Вот смотрю я на вас, Сарочка, и думаю - что таки аппетитней: вы или ветчина вон на том прилавке?
- Жора, а вы не думайте, вы пробуйте...

Если природные катастрофы - дело рук
Божьих, то пусть церковь оплачивает все убытки по ним.

– Сарочка, а твой Абраша тебе по дому помогает?
- Мой Абраша из категории таких людей, которые наибольшую пользу приносят, когда ничего не делают.

В Одессе:
- Рабинович, вчера в оперном театре я видел вашу супругу. Она так кашляла, что все на неё оглядывались. У неё что, хронический бронхит?
- Нет, у Сарочки новое платье.

Супруги в театре...
— Сарочка, тебе удобно сидеть?
— Да, Абрамчик, удобно!
— Тебе видно?
— Да, любимый.
— Тебе не дует?
— Нет, золотой.
— Давай поменяемся местами.

- Яша, мы с тобой таки самые несчастные люди на свете!
- Сарочка, ну почему так считаешь?
- Мы живём около моря, нам даже в отпуск поехать некуда!

Ой, Соня, я, таки, имею желание знать, когда уже наступит настоящее лето...
Яша! Я тебя умоляю, настоящее лето наступит тогда, когда ты на него заработаешь.

— Папа, — спросила маленькая Сарочка, — а может ли Господь разрешить мне послать валентинку человеку, который принадлежит другой религии?
— Думаю, да, — ответил папочка, средних лет еврей по имени Лейзер. — А кому бы ты хотела послать валентинку?
— Усаме бен Ладену.
— Бен Ладену?!?!?! — спросил шокированный Лейзер. — Но почему?
— Ну, — сказала Сарочка, — представь:
Бен Ладен получает валентинку с признанием в любви от маленькой еврейской девочки. Он начнет думать, что не все в мире такие плохие, и станет любить мир немного больше. А потом, когда он получит еще несколько валентинок, он поймет, что мир в самом деле прекрасен, и он наконец прекратит скрываться, и публично признает свои ошибки.
— Сарочка, — сказал глубоко расстроганный Лейзер, — это самое прекрасное, что я когда-либо слышал...
— Я знаю, папочка, — ответила Сарочка. —
И когда он перестанет прятаться по разным пещерам, наши морпехи наконец пристрелят его на х[рен]!