Дорогой друг, я от всей души поздра...

С очередною свадьбы годовщиной, Мы счастливы сейчас поздравить вас. Красивы вы, как женщина с мужчиной, И как семья, вы просто суперкласс.

Мне нравится афоризм, который, по—моему, сегодня особенно к месту: «40 лет — это зрелость молодости, а 60 — это молодость зрелости». Так поднимем бокалы и осушим их за нашего друга—юбиляра, который вступил в первую пору зрелости! Новых успехов тебе!

Множество пришло гостей На твой шикарный юбилей. И на торте цифра 30, Огонёк свечи искрится, Пожелания от души, И подарки хороши! Пусть же праздник будет ясным, Настроение — прекрасным, Что задумано — свершится, Пусть тебя беда боится!

Один грузин рассказывает другу: — Понимаешь! Был у врача, а он мне говорит: "Пить нельзя! Курить нельзя! С женщинами нельзя!" — Бедняга! — сочувствую друг. — Да какой я бедняга? Дал ему денег... он мне все и разрешил! Так давайте же выпьем за богатых людей!

Есть такая старинная грузинская легенда. В саду у одного человека выросли два дерева: груша и абрикос. Их стволы находились настолько близко друг от друга, что наконец переплелись. Однажды сын этого человека, жестокий, с бесчувственной и черствой душой, решил срубить абрикос, чтобы груша могла свободно расти. Но только он прикоснулся к стволу топором, как груша застонала. Молодой человек решил, что ему послышалось, и снова собрался рубить дерево. И снова груша издала стон. Тогда подошел его отец и сказал: – Видишь, даже деревья способны чувствовать! Так выпьем же за то, чтобы вы, подобно этим абрикосу и груше, срослись вашими душами настолько, чтобы стали они одной душой, полной любви!

По свету странствовали два монаха — убеленный сединами старец и юноша. Однажды их путь преградил бурный горный поток. Занятые размышлениями о том, как преодолеть возникшую преграду, они не заметили, как к ним приблизилась женщина: — Добрые люди, помогите мне перебраться на ту сторону реки, там мой дом, мои дети. Юноша сразу отвернулся, накинув капюшон на голову, ибо монашеский обет запрещал не только говорить, но даже смотреть на женщину. А старец, ни слова не говоря, взял ее на руки и перенес на другой берег. Продолжив свое странствование, молодой монах много дней не решался заговорить о происшедшем. И старец нарушил молчание сам: — Тебя что—то гложет, сын мой. Поведай мне свои мысли. — Учитель, Вы же сами мне говорили о суровом монашеском обете. А та женщина... — Полноте, — прервал его старец. — Знай же — я оставил ту женщину там, на берегу, а ты ее несешь в себе до сих пор. Я поднимаю бокал за то, чтобы мы помнили только хорошее и не несли в себе груз обид и разочарований!

Если женщины—медики пьют до потери пульса, а женщины—химики — до потери реакции или до выпадения в осадок, если женщины—математики пьют до бесконечности, то давайте выпьем за женщин—физиков, теряющих всякое сопротивление!

Тебе, мой милый, нежный друг. Родной, любимый мой супруг, Хочу я счастья пожелать, Спасибо от души сказать За увлеченность, доброту, Терпимость, силу, красоту, За твой характер непростой, И за семейный наш покой! Хочу я выпить за тебя, За то, что ты нашел меня. В тебе, прекрасный рыцарь мой, Я утонула с головой!

Стоит баран у реки и смотрит. Подъезжает роскошная машина, и из нее выходит роскошная женщина. Баран смотрит. Женщина раздевается. Баран смотрит. Она купается. Баран смотрит. Женщина выходит из воды и одевается. Баран смотрит. Она уезжает. Выпьем за то, чтобы не быть такими баранами!

От юбилеев в жизни не уйти, Они настигнут каждого, как птицы. Но главное — сквозь годы пронести Тепло души, сердечности частицу.