Как говорил французский писатель По...

На берегу широкой и полноводной реки собрался народ. В основном мужчины. Смотрят – на острове расположилась прекрасные амазонки. Двадцатилетний сразу кинул в воду и поплыл. Тридцатилетний начал мастерить плот. А пятидесятилетний говорит: — Надо будет – сами приплывут! Тогда мужчина 60 лет говорит: — Чего вы суетитесь мужики? Их и отсюда хорошо видать. Так выпьем же за тех, кому возраст не помеха – за мостостроителей!

50 для женщины — это не беда, 50 для женщины — это ерунда. Пусть она не девочка, но и не старушка, Пусть не пышка сдобная, но еще не сушка. Пусть не верит в принца, верит в короля. Ведь вокруг нее сейчас вертится земля. 50 для женщины — это очень важно, Ведь полвека празднуют дамы лишь однажды.

Однажды к Аллаху явился мужчина и попросил сотворить женщину. Бог взял немного лучей солнца, задумчивую грусть луны, ласковый взгляд серны, трепет лани, красоту лебедя, нежность пуха, легкость воздуха, свежесть воды. А во избежание приторности добавил непостоянство ветра, болтливость сороки, слезоточивость облаков и все ужасы грома и молнии. Все смешал. Из этой смеси получилась прекрасная женщина. Аллах вдохнул в нее жизнь – и отдал мужчине, сказав: – Бери и мучайся! Так выпьем же за эту прекрасную смесь!

Максим Горький сказал: «Высота культуры определяется отношением к женщине». Так будем же, господа мужчины, всегда ВЫ—СО—КО—КУЛЬ—ТУР—НЫ—МИ!

Hочь, луна... Он и Она. Он сказал "Да", Она сказала "Hет".
Пpошли года. Hочь, луна... Он и Она. Она сказала "Да", Он сказал "Да". Hо возможности уже были не те.
Так выпьем же за своевpеменность во всем!

Говорили люди,
Хитрый смысл лелея,
Что в чужом кармане
Деньги тяжелее,
Что чужое небо
И без туч, и краше...
Быль то или небыль,
Я не думал даже.
Говорили люди,
Дело тонко зная,
Что в чужом стакане
И вода хмельная:
И что белым телом
Чьи-то жены слаще...
Выпьем, чтобы в этом
Убеждаться чаще.

Когда заканчивается боксерский бой, судья поднимает руку победившего боксера, и тот, весь избитый, в синяках, торжествует победу! Давайте поднимем бокалы за тех мужчин, которые, несмотря на то, что жизнь их бьет и пинает, умеют побеждать и торжествовать свою победу!

Сидит шах в своем дворце, в опочивальне. Скучно. Он хлопает в ладоши. Появляется евнух. «Приведи мне Зульфию», — приказывает ему шах. Евнух бежит — ж-жик — приводит ее. Через некоторое время — ж-ж-жик — ведет Зульфию обратно и — ж-жик — возвращается. Потом шаху понадобилась Гюльсара, потом — Заремба — и так всю ночь. А под утро евнух упал и умер. Резюме: мужчины умирают не от женщин, а от беготни за ними. Так выпьем же за то, чтобы наши мужчины не умирали ни от женщин, ни от беготни за ними!

Самая лучшая женщина в мире, Мамочка милая, пташка моя, Живи ты всегда на большом позитиве, Пусть счастья и радости будет сполна.

По свету странствовали два монаха — убеленный сединами старец и юноша. Однажды их путь преградил бурный горный поток. Занятые размышлениями о том, как преодолеть возникшую преграду, они не заметили, как к ним приблизилась женщина: — Добрые люди, помогите мне перебраться на ту сторону реки, там мой дом, мои дети. Юноша сразу отвернулся, накинув капюшон на голову, ибо монашеский обет запрещал не только говорить, но даже смотреть на женщину. А старец, ни слова не говоря, взял ее на руки и перенес на другой берег. Продолжив свое странствование, молодой монах много дней не решался заговорить о происшедшем. И старец нарушил молчание сам: — Тебя что—то гложет, сын мой. Поведай мне свои мысли. — Учитель, Вы же сами мне говорили о суровом монашеском обете. А та женщина... — Полноте, — прервал его старец. — Знай же — я оставил ту женщину там, на берегу, а ты ее несешь в себе до сих пор. Я поднимаю бокал за то, чтобы мы помнили только хорошее и не несли в себе груз обид и разочарований!