Армейское подразделение окапывается...

А адвокатскую компанию "Рабинович-Фишман-Вайсберг-Либман-Кац и Суходрищев" заглянул мужчина. Категорически требует, чтобы его дело взял исключительно Суходрищев!!!
- А почему не кто-нибудь из остальных компаньонов компании? - изумлённо спрашивает секретарь.
- Вы знаете, говорит мужик, - я как-то больше доверяю деловой хватке человека, сумевшего пролезть в ТАКУЮ "тесную" компанию....

Если вы бьете белку со ста метров точно в глаз, то у вас очень длинные руки.

Склонный к философским рассуждениям Рабинович не может уснуть.
Его донимает блоха.
- Чёртова блоха! - наконец говорит он. - Я тебя не понимаю. Если ты здорова, то что ты делаешь в постели? Если же ты больна, то чего по мне прыгаешь?

Раздражённый старшина говорит новобранцу, из которого никакими способами не удаётся сделать дисциплинированного солдата:
- Знаете что, Рабинович! Купите себе пушку и стреляйте из неё сами!

– Сударь, вы лошадь, – только и успел, обратившись к Портосу, вымолвить гвардеец кардинала, как тут же получил такой тумак, что аж пролетел семь метров, на лету закончив вопрос:
– …мою не видели?

Штирлиц сидел на магнитном барабане и меланхолично жевал перфоленту. — Еще 25 метров осталось... — машинально отметил Штирлиц. Жевать перфоленту было невкусно и неудобно, но другого способа уничтожить полученную информацию у Штирлица не было.

- Здравствуйте, Рабинович! Куда спешите?
- Да вот, хочу свечку поставить.
- Так Ханука прошла!
- А геморрой нет..

- Этот Рабинович - полный пессимист: у него даже личный доктор есть.
- Ну и что, у меня тоже есть личный стоматолог.
- Да, но у него - личный патологоанатом.

Стали Винни с Пятачком альпинистами. Ползут по стене. — Винни, Винни я прополз 15 метров и не вбил ни одного крюка. — Бей шлямбур, толстая свинья. — Но Винни, если я его забью он испортится. — Если ты его не забьешь, то испортимся мы оба.

Три еврея беседуют. — Мне уже шестьдесят лет, но я всё ещё могу выполнять свои супружеские обязанности два—три раза в неделю, — говорит первый и трижды стучит по дереву. — А мне шестьдесят пять, — говорит второй, — но примерно раз в неделю я ещё могу иметь это удовольствие! — и тоже трижды стучит по дереву. Рабинович, которому уже стукнуло семьдесят, вздыхает и говорит: — Постучать по дереву я тоже могу...