А генералы в цирке даже плачут.

Приходит мужик к директору цирка:
- У меня есть для вас программа, дрессированные животные.
Бегемот играет на фортепьяно, жираф поёт!
- Да что вы! Покажите.
Привели бегемота, выкатили рояль, принесли лавочку. Бегемот садится, начинает играть. Выходит жираф, становится рядом и начинает петь.
- Да вы что! Вот это да! Подписываем контракт! Мировое турне! Гастроли в лучших цирках мира! Но всё-таки откройте секрет, как вам это удалось?!
- Да какой там секрет! Всё элементарно. Дешёвый трюк! Дело в том, что бегемот сам играет и сам же поёт, а жираф просто рот открывает.

С чем работаешь, то и воруешь. Директор мясокомбината закормил всех родственников мясом, родственники директора цирка уже не смеются над клоунами, все близкие гендиректора пивзавода стали хроническими алкоголиками… И только начальник управления канализации не знает - что делать со всем этим говном…

Если бы Шекспир жил в наши дни, он бы сказал: "Весь мир - цирк, и все мы в нём - клоуны".

Армия. Войсковая часть 016X2.
Жаркое лето стояло. Часть находится в лесу, а неподалеку озеро лесное, там только военные и купаются. На правом берегу офицеры управления, на левом - бойцы.
- Товарищ генерал, у вас трусы наизнанку одеты, - кричит боец командиру.
Генерал осмотрелся:
- И вправду наизнанку, ну и зрение у тебя, солдат, явно снайпер.
Боец:
- Нет, не снайпер, просто у вас на трусах говно наружу..

Клоун в законе наколол себе на спине купол цирка.

Не люблю театр, там идиоты умными хотят казаться.
А вот цирк люблю, там наоборот.

Поезд дальнего следования. Зима. Сибирь. В тёплом купе едет генерал из очередной проверки со своей свитой — пара полковников и майор. В купе натоплено — вышли в холодный тамбур — покурить. Поезд останавливается, выбегает проводница — "Мущщины отойдите, полминуты стоим не мешайте высадке... ", — открывает дверь... За дверью — вьюга, полустанка за метелью не видно... Фонарь одинокий мотыляется на ветру... Выскакивает в тамбур какой-то капитан с чемоданом, кидает чемодан наружу и собирается прыгать следом.
Генерал:
— Серёга? ТЫ?
Капитан, оборачиваясь:
— Колян, [дол]бать-колотить, ты-то как здесь?
— Да я вот с проверки еду, а ты-то как...?
— А сюда служить приехал, извини — поезд трогается, увидимся.
Поезд отъезжает, генерал молча курит, свита молчит...
Майор:
— Товарищ генерал, а... это кто был, простите.
Генерал:
— Да это — Серёга, в училище вместе поступали. Лучшими друзьями там были. Койки рядом стояли. От патруля меня спас однажды — на себя всё взял. Тыщу лет не виделись, а вот — свела же судьба...
Майор:
— А как же так? Вы — уже генерал, а он — капитан до сих пор?
Генерал:
— Да вот как вам объяснить? — Достаёт из кармана коробок спичек, трясёт над ухом у офицеров... Спрашивает у полковника: — Слышишь — море шумит? — Так точно, товарищ генерал.
Спрашивает у второго полковника: — Слышишь — ракушки друг об друга скрипят? — Так точно, товарищ генерал, слышу.
Спрашивает у майора: — Слышишь — русалки поют? — Так точно, товарищ генерал, слышу отчётливо, даже слова разобрать могу...
— Вот. А Серёга — них[рена] не слышит.

В кафе. — Извините, вы бы не могли выдыхать дым в другую сторону? — Если бы я мог выдыхать дым в другую сторону, я бы выступал в цирке.

Зритель, который широко зевнул в первом ряду цирка, уже не смог закрыть рот из-за головы Эдгарда Запашного.

При Ленине было как в туннеле: — Кругом тьма, впереди свет. При Сталине — как в автобусе: — Один ведет, половина сидит, остальные трясутся. При Хрущеве — как в цирке: — Один говорит, все смеются. При Брежневе — как в кино: — Все ждут конца сеанса.