Из протокола: Подозреваемому были ...

Заяц с медведем нашли клад, и спорят, кому он достанется. Медведь предлагает:
- Давай, кто кому больше зубов выбьет, того и клад.
Заяц согласился, бьет первый.
- Сколько?
- Раз, два, три...шесть.
Очередь медведя, ударил.
- Сколько?
- Сисири.
- Как четыре?
- А бофе нету.

У одного повара, руки были кривые, все из них валилось. Макароны там, колбасу если режет или овощи, все на пол летит. И он ничего никогда не убирал. И вот однажды решил он поджарить лепеху, намазал маслом, да и тоже уронил. Так появилась пицца.

- Москвич, говорите?
- Да, москвич.
- С таким носом и москвич? - недоверчиво спрашивал милиционер, проверяя документы у Буратино.

Вот раньше девушки были: "Я просто ангел во плоти!", а сейчас: "Я просто ангел. Оплати!"

Из-за массовых сокращений в сфере здравоохранения в больнице теперь принимает ухо-горло-глазо-сердце-почка-нерво-зубо-нос.

Лев упал в яму, выбраться не может. На дереве обезьяна прыгает:
– Так тебе и надо, кошка драная! Твои когти пойдут на бусы, зубы на сувениры, шкуру на коврик!
Ветка обломилась, обезьяна упала ко льву:
– Лёва, ты не поверишь! Спустилась извиниться!

Вовочка взял в рот косточку урюка и пытается разгрызть ее. — Сынок! — останавливает его отец, — косточки надо разбивать камнем или молотком. Ты зубы сломаешь! — Ну и пусть, — обрадовался Вовочка. — Вырастут железные, как у дяди Пети.

Блондинки носят солнечные очки на волосах, потому что, если их одеть на нос, то становится темно и страшно.

Разговаривают два алкоголика:
- Оказывается Фолкнер, Хемингуэй, Эдгар По и другие писатели были хроническими алкоголиками.
- Я всегда тебе говорил, что у нас отличная компания.

Матрос спасательной службы успел схватить за шиворот мужчину, намеревавшегося броситься с набережной в море.
– Послушайте меня, – сказал спасатель, – ведь если вы броситесь в эту ледяную воду, то мне придётся прыгать вслед и спасать вас, потому что это моя служебная обязанность. А в результате мы оба получим жестокую простуду.
– Да, пожалуй, вы правы, – согласился мужчина. Он был так тронут добротой матроса, что на глазах у него выступили слёзы.
– Идите поэтому домой, – продолжал матрос, – а там уже вешайтесь на здоровье.