Когда на Берлин опускалась глубокая ночь, Штирлиц садился в свой Гелендваген и гонял по пустынным улицам. Эту привычку он приобрел в Москве, в разведшколе, и уже много лет не мог от нее избавиться.
Деревня. Бабки сидят на лавочке, щелкают семечки. По деревенской улице медленно ползет навороченный "Джип", упирается бампером в забор, давит, давит... Проламывает забор и рушится в овраг. Бабка: - Глянь, еще один с навигатором приехал!
Лист, который не упал осенью, предатель в глазах своих сестер и братьев, верен в глазах дерева и мятежник в глазах времён года... Все видят ситуацию со своей стороны.
Теплоход проходит мимо небольшого острова в океане, на котором бородатый мужчина что-то кричит, отчаянно размахивая руками. - Кто это? - спрашивает пассажир капитана. - Понятия не имею. Каждый год, когда мы здесь проходим, он вот так же сходит с ума.
Пограничник—кореец уходил в дозор с овчаркой и всегда возвращался без нее. А собаки все ученые, дрессированные. Начальству стало жаль собак (кореец их съедал), и оно пригласило гипнотизера. Тот стал внушать корейцу: – Ты не кореец – ты еврей, ты не кореец – ты еврей… А тот опять возвращается без овчарки. Тогда решили посмотреть, в чем же дело. Смотрят: — Сидит кореец, гладит овчарку и говорит: – Ты не овчарка – ты фаршированная рыба.
На улице гололед... Мечта о том, что все мужчины будут у моих ног, начинает осуществляться... Пока сходила в магазин... , двум помогла встать... , а с одним... даже полежала!
Деревня. Ночь. Стог сена. В стогу — Ваня и Маня. Лежат. Маня замечает гуляющих вдалеке лошадей. — Смотри, Вань, конь с кобылой гуляют. — Угу... Тут конь запрыгивает на кобылу и начинает ее пользоваться. — Вань, а Вань, а откуда конь знает, что кобыла хочет? — Так по запаху. Проходит минут пять. — Вань, а у тебя что, насморк?
Папа Карло и Буратино: — Сынок, ты же хотел зверюшку на Новый год, ты что, не рад подарку? — Но я же хотел котёнка или щенка... — Ну, не все дети получают именно то, что хотели! — Да, но этот бобёр как-то странно на меня смотрит.