Сидят в учительской учитель биологии и учитель трудового воспитания. 'Биолог' читает что-то усиленно, 'трудовик' скучает, не знает, чем заняться. Вдруг, встрепенувшись, спрашивает у 'биолога': "Петрович, ты ж ботаник, а как клубника размножается?" Петрович, с трудом отрываясь от чтения, задумчиво и тихо: "Усами..." 'Трудовик', офигевши: "Да-а-а, нам до этого еще далеко..."
На следующее утро после корпоратива: - Ну ты как, зайка? - Это что за фамильярность, Сидоров, и с каких пор мы с вами на ты?! - Извините, Ирина Петровна, я звоню просто сказать вам, что вы в моем кабинете оставили свои трусы.
Лена, Света, Денис и Андрей надели костюмы медведя, волка, лисы, белочки и на солнечной лесной полянке сыграли в ролевые игры. Егеря Петровича откачивали неделю...
Людмилка Нарусова как-то рассказывала по ТВ, что никак не могла забеременеть, и ей посоветовали помолиться святой Ксении Петербургской. Она помолилась, и родилась дочка... Но, судя по результату, спустя 36 лет, можно смело сделать вывод, что молилась она отнюдь не святой Ксении, а памятнику Петру Первому. Там ещё лошадь и змея...
- Геннадий Иванович, разрешите к вам обратиться, как к руководителю? - Петрович, давай уже без формальностей. Я знаю тебя десять лет. Предлагаю перейти на «ты». - Ну, ты, Гена и мудак! - Так, переходим опять на «вы»…
Оборотень Пётр, как ни старался, не смог сделать карьеру в астрономии. Глядя на луну в телескоп, он всегда немножечко подвывал. Эта черта раздражала коллег и ужасно сердила его начальство. Какая уж тут карьера. Ещё Пётр ел людей.
Самое страшное в общественном транспорте - это не контролёры и не алкоголики, и даже не бритоголовые хулиганы, а два пятых класса, возвращающихся из цирка.