На встрече с избирателями:- А многи...

— Ты телепортируешься в Рим, в 44 год до н. э. , в своей обычной одежде. Тебя приводят к Цезарю, который верит, что ты прибыл из будущего, и спрашивает у тебя — как я умру? Что ты ответишь?
— Окружённый друзьями.

Месяц возил в машине литовец найденную на дороге дохлую ворону...
Не пригодилась...
Но дохлый самолет отдавать жалко... вдруг пригодится?

Лесник поздно ночью возвращается с охоты, естественно, пьяным. Его встречает жена. Он кладёт перед ней два мешка. — Жена. Я вот лося подстрелил и утку. Утка всю дорогу крякала, только недавно заткнулась! Жена берёт мешок: — Это не утка. Это ворона. А не крякает, потому что сдохла! Лесник: — Теперь понятно, почему лось больше не матерится.

19 лет: отношения это очень сложно.
25 лет: скажу ей на первом свидании, что люблю её. Хочу посмотреть как она подавится вином. Будет ржака.

Диспетчер такси:
— Двадцать третий, можете забрать человека, очень спешащего в аэропорт?
— Да, могу захватить, у меня еще три свободных места.
— Он боится опоздать, вылет в 17-00. Спрашивает: успеете?
— Я ему гарантирую, что он успеет на этот рейс.
— Двадцать третий, ну как вы можете это гарантировать при таких пробках на дороге!
— Так я пилота этого самолета везу.

В детстве мне ничего просто так не покупали: хочешь велосипед — окончи учебный год без троек, хочешь скейт — перекопай огород, хочешь новый телефон — помоги бабушке сделать ремонт. Поэтому у меня ничего не было.

Летчик от налётчика отличается тем, что у одного налёт оценивают в часах, а у другого в годах.

- А ты знал, что вОроны могут таить обиду 17 лет?
- То есть приблизительно столько же, что и сосед?
- Да, но они значительно умнее.

— Вот молодёжь пошла! Дочка в 16 лет шляется всю ночь по дискотекам, чёрт знает чем занимается, а маму с 30тилетием поздравить забыла!

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!