Осень не просыхала. Из подлобья сер...

Осень не просыхала. Из подлобья серых туч хмурым взглядом смотрело бледное солнце, напряжённо стараясь вспомнить, сколько же это сейчас по
Гринвичу. Злой, тяжело отходивший после вчерашнего медведь, бродил по лесу и всем переводил стрелки на зимнее время. Лес трепетал в предчувствии долгой зимы: наконец-то настанет долгожданный покой от косолапой твари. Но все вздрагивали при мысли о нём, снова проснувшемся весной. Белочка остервенело стаскивала в дупло всё, что попадалось под лапы: летом она то и дело вынуждена была наносить положенные по статусу визиты и не успела запастись кормом на зиму. Ежи и ужи, обменявшись последними уверениями в совершеннейшем друг к другу почтении, раскумарились и плавно отходили в зимнюю спячку. Волчья стая готовилась к джихаду. Зайцы, латавшие свои прохудившиеся зимние маскхалаты, тревожно предчувствовали, по ком зазвенит колокольчик под дугой охотничьих саней. Вверху, натужно махая серыми, дрожащими крылами, уплывал в эмиграцию нестройный ключ, и из под небес доносилась журавлиная отходная "Э-эх, ю-у-ухнем!"