По мотивам Дяди Степы:Он чихнет, ...

«Ох, какие сиськи! Ах, какая жопа!» - подумал Вася, но сказал:
- Ирина, вам идет прическа и туфли к платью в самый раз.

Психиатр: — Один больной возомнил себя Петром Первым, другой — Мазепой. А у вас восточный тип лица... Вы, извините, могли бы быть Сталиным... Псих: — Заем? Я и так жена Горбачева.

На остановке в маршрутку входит очень полная женщина.
За ней худенькая женщина никак не может протиснуться:
— Ну и жопу ты себе отрастила...
— Выведи глистов дура.... и у тебя такая же будет!

- Привет, Вовчик! Давненько тебя не видел. Ребята рассказывали, что ты в
профессорском корпусе высотки МГУ на Воробьёвых горах четырёхкомнатную
хату прикупил. Доволен?
- Да как тебе сказать... Район вроде неплохой, зелёный, метро рядом.
Только вот с соседями не повезло - очень шумные попались.
- Да ты что!? Там ведь одни академики и профессора живут.
- Прикинь, я как-то пьяный по привычке в лифте нассал, так они на меня
очень сильно орали...

В психушке больные бегают, орут: - 39! 39! 39!
Врач: - Что 39 - то?
Они: - Там 39. На крыше 39!!!
Врач поднялся на крышу. Там стоит псих.
Он ему: - Так чего 39–то?
Тот его берёт и скидывает с крыши: - 40! 40! 40!

Мужика чуть ли не каждый день пилит жена. Ну никакого покоя!
Пошел мужик к колдунье.
Договорились. Ведьма дала ему бутылку снадобья и говорит:
- Жена его выпьет - и все! Исчезнет!
На следующий день мужик прибегает к ведьме и кричит:
- Что ты наделала, старая!?
- Как что? Жена исчезла?
- Исчезла.
- Ну, тогда какие претензии?
- Ну, а звук-то остался!

Оригинальный балет по мотивам басни Крылова "Стрекоза и муравей" поставлен в Мариинском театре. Текст басни оставлен без изменений, а собственно балет начинается после слов:
«...Так поди же попляши!»

Давно это было.
Возвращаюсь в электричке в училище из уволнения. Вдруг вижу — дружок мой по кличке "Лётчик" сидит, скучает у окна. Присаживаюсь рядом, "Здорово, — говорю, — Лётчик" и замечаю, что он пьян просто в жопу. И вот он мне заплетающимся таким голосом говорит:
— Слушай, а хто ета, ик... сегодня того, ик... дежурный по курсу?
— Капитан Гордиенко, — отвечаю, — И как же ты в таком виде будешь ему докладывать?
— А я ета, ик... чё, такой пьяный? Чё, ик... заметно?
— Лётчик, да ты же просто лыка не вяжешь.
Тут он мне говорит, что он на этом деле попасться никак не может, потому что его лишат увольнения, а в следующий выходной у него какое-то важное мероприятие, и всё такое... И просит меня порепетировать с ним рапорт капитану. И вот начинаем мы репетировать.
— Трищ ктан, — начинает выводить мой бухой друг, — Крсант Ткачнка с гродскова вольненья приыл, ик... Во время, ик... вольненья змечаний не имел, ик... Ну как, нормальна?
— Тьфу, чёрт, — говорю я,- Ты, во-первых, прекрати икать, а во-вторых, не глотай согласные, а то сразу видно, что пьян в дым.
Лётчик сконцентрировался, задержал дыхание и выдал:
— Таварищщщ ка-апита-ан, ка-арсант Ткаченко из гара-адскова-а ува-альнения прибыл. Ва-а время ува-альнения за-амечаний не имел. Пойдёт?
— Нет, — говорю, — видно, что ты гласные нарочито тянешь. Говори спокойно, расслабься...
Короче, до самого Голицыно Лётчик на весь вагон орал слова волшебного заклинания, которое должно было ему помочь избежать сурового воинского наказания за пьянство.
При подходе к дивизиону, Лётчик, набросав в пасть припасённых мятных таблеток, вызвался идти на доклад первым. И ведь пошёл. Я, с замиранием сердца, жду снаружи. Ровно через пол-минуты сияющий Лётчик вываливается из канцелярии и, гнусно хмыкнув, идёт переодеваться. Я ничего не понимаю — ведь то, что он пьян, мог не заметить только слепой и глухой. Захожу на свой доклад, открываю рот и вижу... за столом сидит дежурный капитан Гордиенко... пьяный не в жопу, а просто в две жопы.

Говорят, у гопников марш «Прощание славянки» называется «Пошел нах…, пацанчик».

Идет мент поздим вечером через парк.
Вдруг, слышит в кустах характерные стоны, охи, постанывания... и т. д. Спрашивает:
— По любви? Мужской голос в ответ: — Да.
— А я не тебя спрашиваю! — А здесь больше никого и нет...