Поручик, ходят слухи, что вы...

- Доктор, ваши пациенты вас часто благодарят?
- Извините, мадам, я - патологоанатом.

С весов сходит мужик, удовлетворивший свою тягу к осознанию величины, с которой он действует на земную поверхность, за ним на весы становится женщина достаточно габаритных размеров. Мужик уходя глянул на цифровую отметку весов, и с радостью произнес: — Мадам, да вы весите больше меня!! На что мадам, глядя на него исподлобья, произнесла: — Это просто мои женские прелести весят больше, чем ваше мужское достоинство...

— Рабинович, где вы теперь работаете? — В джазе. — Это с вашим—то слухом? На чём же играете? — На шиле! — Как это? — Дирижёр подаёт мне команду, я втыкаю шило в зад Нюме, он кричит: — Ой!, а хор подхватывает: — Мамбо, Италия!

Дама: — Поручик Ржевский, я не сомневаюсь в вашей потенции, поэтому сыграйте пожалуйста следующую партию в бильярд — кием.

Слухи о враче распускают его пациенты.
Поэтому патологоанатома очень пугали расползающиеся о нем слухи.

Слухи о враче распускают его пациенты.
Поэтому патологоанатома очень пугали расползающиеся о нем слухи.

Наташа Ростова и поручик Ржевский разговаривают на балу:
- Поручик, а вы знаете, почему попа разделена пополам не горизонтально, а вертикально?
- Да, знаю, чтобы во время танца не хлопала!

Мединститут. Профессор спрашивает аудиторию:
- Как называется тот, кто хочет, но не может?
Все:
- Га-га-га! Импотент!
- А тот, кто может, но не хочет?
Молчание. Затем с дальнего ряда возмущенный голос:
- Да сволочь он!

В ресторане беседуют две светские дамы:
- Знаешь, дорогая, твои георгины меня просто поразили! Как тебе удалось вырастить такое чудо?
- А твои тюльпаны? Я таких никогда раньше не видела.
Тут поручик Ржевский за соседним столиком наклоняется к ним и произносит:
- Кстати, о цветах. Вот у той официантки жопа белая-белая, как лилия, а зовут почему-то Роза.

- Ты знаешь, вчера мадам Циперович пыталась мужа отравить.
- Ну и как, получилось?
- Что ты! Она в один бокал налила ему и цианистый калий, и пурген.
- Ну и...
- Что "ну и"?! Время вроде умирать, а некогда!