Приходит Сарра к раввину: У меня ...

– Почему ты не берёшь меня никуда? – Беру. – Куда же?! Ни в кино, ни на тусовки, ни в кафе... – Ты всегда в моём сердце.

Новогодняя ночь. Подвыпивший казак возвращается из гостей, с соседнего хутора. Тропка ведёт через лес... и видит казак в лесу: под кустом, в сугробе, сидят две дивчины, горилку пьют прямо из горла... — Тю! — удивляется он, — скудова вы тута взялись, девчата, в глухомани? Чьи вы будете? — Та ничьи мы, дядько. Хочешь — сбегай за бутылкой — и твои будем! — Не! — шарахнулся казак. — Я ж вас не знаю совсем. Хто такие? — Та ладно тебе, не знаешь... Снегурки мы! Сидим тута, пургу метём!

Поезд. В купе, где едет монашка, заходит дама в шикарном норковом манто.
Монашка: - Господи! Сколько же стоит такая прелесть?
Дама: - Одна ночь любви... Снимает манто, под ним - ожерелье.
Монашка: - Господи! А сколько стоит такая прелесть?
Дама: - Две ночи любви... Дама снимает перчатки... На пальце - перстень с изумрудом.
Монашка (крестится): - Господи! А сколько же это стоит?
Дама: - Три ночи любви....
Ночь. Келья. Стук в дверь.
Монашка: - Кто там?
- Это я, отец Андре...
- Шли бы вы, отец, со своими карамельками!

Шефу дали нового водителя.
Шеф водителю: Ваша фамилия?
Водитель: зовите меня просто Леша...
Шеф: Я не собираюсь с вами фамильярничать, я привык обращаться к подчиненным по фамилии!
Водитель: моя фамилия Любимый...
Шеф: Ну хорошо, хорошо Леша, поехали!

- Милый, а ты меня любишь?...
- Бл@ть, да так мы никогда не накопим на ремонт квартиры!!

Большой казачий круг выбирает атамана:
- Любо вам, казаки, видеть атаманом Абрама Моисеевича Цукермана?!!
- Любо, ребе, любо!!

- Говорят, первым коммунистом был Иисус Христос?
- Нет, первым коммунистом был Иуда.

Жена — мужу во время ссоры:
— И не забывай что у тебя - два яичка, а у меня - две руки с ногтями. Думаешь, это - простое совпадение?!

Я до того классный, что не меня скромность украшает, а я её!

По ночам Буратино разговаривал со спичками про инквизицию. — Он прекрасно знал, за что сжигали еретиков и ведьм, но он никак не мог понять одного, а за что же сжигали дрова?