Пришла весна, и надежда Ивана Царев...

Василий Иванович с Петькой разбирают почту.
- "Товарищу Чапаяну...", - читает Петька.
- Это из Армении, - комментирует Чапаев.
- "Товарищу Чапаидзе..."
- А это из Грузии.
- "Товарищу Чапайтису..."
- Из Прибалтики.
- "Господину Чапаеву..."
- А это еще, блин, откуда? - возмущается Василий Иванович.
- Кажется, из Москвы.
- Что, снова недорезанные буржуи голову подымают?

В одном из боёв Чапаев был смертельно ранен.
Умирая, позвал к себе Петьку и говорит ему:
- Как умру я, Петька, ты возьми мои усы и приклей их себе. Пусть помнят меня...
Петька так и сделал. А позже и с ним приключилось то же самое.
Так усы перешли к Анке. Анка тоже была ранена, но её успели доставить в госпиталь.
- Ну что, Василий Иванович, - сказал подошедший хирург. - Опухоли на груди мы вам удалили, а вот куда ваш х*й подевался - ума не приложу!

Сара говорит мужу:
— Вот вспомни фильм «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц свою жену не видел 16 лет! Он ей 16 лет верность хранил!
— Ой, Сарочка, да это она так думала…
— Он не мог ее обманывать!
— Ага. Весь Третий Рейх - мог, а ее не мог!

- А что будут строить зэки?
- Пирамиды. Будем замещать Египет. Пора.
- Так технологии же утеряны
- Ничего. Из снега построим.
- А весна?
- А что весна. Деньги-то в феврале получим, а до весны ещё дожить надо

— Как романтично было в Средние века: пояс верности, замочек любви, напильник надежды.

Хирург:
- Сестра, отсос!
- Иван Андреевич, так больного еще нет, его привезут через минуту, две!
- Успеем!

Лист, который не упал осенью, предатель в глазах своих сестер и братьев, верен в глазах дерева и мятежник в глазах времён года... Все видят ситуацию со своей стороны.

Дедок открывает мутные глаза, маленькое помещение, белые стены, ничего не понимает и тут его взгяд падает на *фрица*, который с нарочито немецким акцентом говорит:
- Как ви попали на нашю патфотную лотку?
Дедок потом лечился в психушке, а шутника с работы все-таки выгнали…

Капитан корабля делится воспоминаниями: — Самый страшный случай был в моей жизни, когда наше судно попало в шторм. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное, что в этот раз на борту мы везли груз кукол. Когда судно кренилось на борт, они все одновременно широко распахивали глаза и громко хором произносили: "Мама-а-а-а!!!"

Слишком легкая смерть для Кощея, подумал Иван-Царевич и вставил иглу в швейную машинку... пускай колбасит.