Тридцать девять утюгов...

– Алло, Свет, сегодня первое апреля, тебя еще никто не разыграл?
– Нет, ты же знаешь, меня невозможно разыграть. Давай потом поболтаем, я сейчас в соревнованиях участвую.
– В каких?
– Звонил муж, сказал, что я приглашена на соревнование среди лучших жен. И он уже ждет меня на финише с друзьями, с фотоаппаратом, с цветами, с пивом, и уверен, что я выиграю. А надо дома разогреть утюг и бежать с ним до пивбара, там финиш, у кого утюг на финише окажется самый горячий, тот и победил. Всё, я побежала.

Любовник пришёл к женщине. Лежат. Звонок в дверь: муж приехал. Женщина выпроводила любовника в окно. Уцепился за подоконник, висит. Холодно, руки немеют, из сил выбился. А прыгать слишком высоко - шестой этаж. Вдруг видит, летит чёрт:
- Спаси меня! Душу тебе отдам.
- Да на что ты мне нужен такой?
- Ну, спаси! Ведь погибну зазря.
- Ну ладно, чёрт с тобой. Спасу. Только пукни как следует.
- Пукнул.
- Да нет, не так. Пукни, чтобы стекла зазвенели.
Пукнул любовник. Вдруг слышит:
- Товарищ Иванов! Мало того, что вы спите на совещании, вы ещё себя и ведёте неприлично!

К Штирлицу пришли из гестапо и потребовали заплатить за электричество. Иначе у него конфискуют передатчик.

Дом Штирлица окружила рота эсэсовцев. Постучали в дверь.
Меня нет дома - ответил Штирлиц. Они уехали.
Вот уже третий месяц талантливый разведчик водит за нос имперскую службу безопасности.

Тефаль выпустил новую серию утюгов с антипригарным покрытием!

Штирлиц шел с радисткой Кэт по парку. Раздался выстрел, Кэт упала, истекая кровью. Штирлиц насторожился.

Теперь я знаю, как делается прогноз погоды. Сегодня утром руководитель Гидрометеоцентра заявил, что коты забираются на подоконник и долго смотрят на улицу. Значит весна близко.

- И ты представляешь, Моня, эти бандиты вставили мне в жопу паяльник, поставили на спину два утюга и воткнули всё в розетки.
- И ты таки им всё отдал?!
- А шо было делать, ждать пока счётчик накрутится?

Где спят коты: на ноутбуке, в миске, в коробке, на коленях, на батарее, на подоконнике, в стиральной машине.
Где они не спят: на своем коврике.

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — вы, часом, не еврей? — Ну, да! Мать русская, отец русский, а я почему—то еврей, — обиделся Штирлиц и подумал: — Не сболтнул ли я чего лишнего?