У европейцев сейчас такие же лица, ...

Почему на день строителя никто не одевается в форму, не разбивает об голову кирпичи и не купается в цементе?

Один уролог говорит другому:
- Путешествовал я тут по Европе. Видел скульптуру "Писающий мальчик". Не произвел он на меня впечатление. Лицо какое-то искаженное, струя слабая.
- А что ты хочешь? Сколько уже лет стоит без движения. Голый, на улице.
Я думаю тут все ясно - хронический простатит.

Два пожилых одессита сидят в кафе на Дерибасовской, разглядывая праздно шатающихся туристов:
- Сёма, вы только посмотрите, как одеваются эти женщины! Это жеш не пляж, это центр города! Что это за мода такая, я вас спрашиваю?! Да, в былые времена, женщины так не одевались...
- Боря, я вам больше скажу, в былые времена женщины даже в стриптизе так не раздевались.

Мэр Мурманска обиделся на слова Ходорковского о том, что жители города – "потомки либо зэков, либо вертухаев" и потребовал от фраерка завалить хлебало и не лепить горбатого.

На уроке литературы: - Вовочка, что тебе известно о Чехове и Пушкине?
- Чехов - это город, и Пушкин - это тоже вроде город.
- А кто же тогда Толстой?
- А Толстой - это вообще лев!

Илья Муромец:
- Змей Горыныч, чего это ты теперь с одной головой летаешь?
- Кризис, блин! Три башки не прокормить!

Два мужика шли через поле Егор и Иван. Внезапно Егор остановился, увидев козу, застрявшуйю головой в заборе.
- Оп-па! - плотоядно воскликнул он. -Девочке повезло! - У девочки-козочки будет клевая вечеринка!
Егор поспешил к овце, снял штаны и быстренько начал ее тр%%ать.
Окончив свое занятие, Егор натянул штаны, отошел в сторону и кивнул
Ваньке:
- Давай, пацан - теперь твой праздник!
Ванька вздохнул, снял штаны... . и сунул голову в забор...

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал: — Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди! Голос Копеляна за кадром: — Он и не подозревал, что уже вторник...

Идёт заседание суда. Судья спрашивает:
- Гражданка Сидорова, как же вы могли ударить своего мужа чайником по голове? Неужели вам его было не жалко?
- Жалко, конечно. Он был такой хороший, новенький, блестящий, со свистком.

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.