Всё, что ты ешь, какое-то время...

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал: — Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди! Голос Копеляна за кадром: — Он и не подозревал, что уже вторник...

Муравьи уходят на охоту и оставляют одного муровья охранять муравейник. Через какое-то время приходят и видят: муравейник разрушен, муравей стоит на костылях весь побитый. У него спрашивают: - Что случилось?
- Да медведь шел и наступил.
- Но ты ему хоть как-то отомстил?
- Конечно! Пошел и насрал посреди берлоги!!!

Почему на день строителя никто не одевается в форму, не разбивает об голову кирпичи и не купается в цементе?

Проснувшись утром в субботу, Штирлиц подумал:
- Как хорошо вчера с Мюллером и Айсманом в отделе посидели. Вроде и выпили немало, а голова совершенно не болит, да ещё суббота и воскресенье впереди!
Голос Копеляна за кадром:
- Он и не подозревал, что уже вторник...

Идёт заседание суда. Судья спрашивает:
- Гражданка Сидорова, как же вы могли ударить своего мужа чайником по голове? Неужели вам его было не жалко?
- Жалко, конечно. Он был такой хороший, новенький, блестящий, со свистком.

При первом посещение врача Иванов пожаловался, что у него болит горло, и ему немедленно удалили миндалины. Во второй раз он сказал, что у него болит живот, и ему тотчас же вырезали аппендикс. Когда он пришел на прием в третий раз и врач спросил: — Ну, на что жалуетесь? — Иванов отвечать отказался: у него болела голова...

Приходят к пастору муж и жена и говорят:
- Пастор, разведи нас, пожалуйста, мы больше не любим друг друга!
Пастор берет с полки самую большую и толстую Библию и бьет ею по голове сначала мужа, потом жену, спрашивая их при этом:
- Хотите развестись?
- Да!
Опять изо всей силы обоих по головам!
- Хотите, все-таки, развестись?
- Да!
Так повторялось еще несколько раз. Наконец, жена спрашивает:
- Доколе, пастор?
- Как в Библии написано: «Пока смерть не разлучит вас»!

— 1943 год. Комиссар с пистолетом в руке кричит "За Родину!", вылезает из окопа. — Его сзади хлопают по заднице. Он, не оборачиваясь: — Не время, душка, отечество в опасности.

Абрам с веником и тряпкой делает уборку в квартире. Сара сидит на диване, смотрит телевизор и ест булочки. Через некоторое время Абрам раздражённо:
- Ну, ты хотя бы задницу подняла и помогла мне!
- А мне врач запретил тяжёлое поднимать!

Штирлиц шел по ночному Берлину плотно закутавшиcь в плащ. Моросил мелкий промозглый дождь который так и норовил затечь Штирлицу в левую ноздрю.
Почему в левую? - c досадой думал Штирлиц. В воздухе застыло что-то непонятное, тоскливое и тревожное, похожее на туман. Штирлиц вышел из запоя.
Неожиданно из-за угла бывшего Театра Лилипутов появилиcь три темные фигуры в форме офицеров гестапо. Фигуры окружили Штирлица со всех cторон девятимиллиметровых шмайсеров МР40 с откидным прикладом.
cлепя глаза отблесками уличных фонарей на мокрых cтволах
Повеяло перегаром дешевого гестаповского портвейна, который тут же напомнил Штирлицу его родной перегар и, cоответственно, родину-мать.
- ... мать! - пронеслось в голове у Штирлица.
- ... мать! - отозвалоcь эхо в другой половине головы.
- Sich eine Zigarette anzunden? [Закурить не найдется? ] - спросил старший гестаповец, хриплым от хазергита голосом.
- Seichas vyi u menya zakurite, suki! [Конечно найдется! ] - с надрывом ответил Штирлиц, и быстро, но cо смаком, дал закурить двум немцам.
Третьего в ту ночь ему догнать так и не удалось.