Хочу, чтобы в ресторане был сомелье, только не по винам, а по тёлкам. Ты подзываешь его и говоришь: - Что вы мне посоветуете к моей степени опьянения и финансовому состоянию? А он такой: - Могу предложить вам вон ту мадам пятидесятилетней выдержки с ароматом «Корвалола».
- Не допивайте текилу, я должен оставить десятую часть своему создателю. - Ты кришнаит, что ли? - Нет, батя сказал оставить сто грамм, попробовать, что за хрень мы пьём.
Батя попросил меня принести ему тапки. Пока шел, в голове созрел адский план. Захожу к сестре, а к ней как раз подружка пришла, и говорю: — Папа сказал, чтобы я твою подругу за сиськи потрогал. — Че? Че ты гонишь! — Не веришь? Кричу из комнаты: — Па–а–а–п, правую или левую? Батя из комнаты: — Обе, сынок.
Мне кажется, что высшее наслаждение от плотской любви можно получить в двух случаях – либо с красивой, но абсолютно безмозглой телкой, слепо следующей природным инстинктам, либо с высшей степени интеллектуальной женщиной, познавшей все премудрости и таинства любви и щедро делящейся этими знаниями с тобой. По крайней мере, я так думаю сейчас, когда мне десять лет.
Отец сыну: - Знаешь сынок, каждая твоя выходка, это один седой волосок на моей голове... Сын, посмотрев на седую голову деда: - Да, батя, я смотрю ты в молодости тоже нехило отрывался...
Сижу, ем банан. По кухне батя ходит. Остановился, посмотрел на банан, говорит: — Эх, мечта молодой женщины. Доела фрукт. С задумчивой рожей держу кожуру в руках. Батя снова останавливается, глядя на повисшую кожурку: — А это — трагедия старого мужика! Поэт, блин
Хочу приехать к тебе, как принц: взять тебя за руку, крепко обнять, поцеловать, признаться в любви, забрать тебя с собой!.. Но чёт всё пьянки—гулянки, левые тёлки, в общем, не до тебя пока.