Я от Синагоги. - А, вы от еврей...

Раввин обращается в синагоге к евреям: — Один портной, большой грешник, сквернословил, не соблюдал пост и работал в субботу. Так Бог покарал его. — Портной укололся ржавой иглой и заполучил гангрену. сначала ему отрезали одну руку, затем другую, потом гангрена перекинулась на ноги, и ему отрезали ноги. — Но на этом его страдания не кончились! Его—таки призвали в армию!

Едут два грузина в иномарке, на улице — жара неимоверная, а они едут с закрытыми окнами, в пиджаках и при галстуках. Один другому и говорит: — Эй, Гоги... Давай окно откроем! — Нэт. Пусть все думают, что у нас кондиционер.

Раввин и кюре вели беседу о том, как они поступают с собранными у прихожан деньгами. — Мы делим собранные деньги на три части, — заявил кюре. — Одну треть направляем папе в Рим, одну треть отдаем епископу и одну треть оставляем себе. — Понятно, — сказал раввин. — Мы поступаем несколько по—иному. По окончании службы, когда уже нет никого в синагоге, моя жена, два сына и я ссыпаем собранные деньги в скатерть. Каждый из нас берется за ее угол, и я начинаю молитву, затем мы подбрасываем деньги в воздух. Те из них, какие угодны Богу, он забирает себе, а те что упадут назад, остаются у нас.

— Рабинович! Прекратите уже ходить жаловаться на свою жену в синагогу! Семейная жизнь, чтобы вы знали, это такая тихая гавань, где ваша лодка встречается с другой лодочкой...
— Да, это всe так, ребе, но шо мне прикажете делать, если я таки встретил военный крейсер?..

Слежу за новостями...
Вспоминаю юношу ворвавшегося в синагогу с ножом...
Понимаю, что из мечети его бы живым не выпустили...

- Кацо, а пачему всэ менты в Москве спрашивают про писку?
- Э-ээ Гоги, маньяки они всэ патаму что.

Умирает старый заслуженный аксакал ста лет отроду. Собралась вся родня из всех сел, родственники с гор приехали, горюют... У постели собрались самые близкие. Женщины плачут... И вдруг маленький Гоги громко пукнул.
Все затихли, мальчик от ужаса онемел. Аксакал с осуждением привстал на локте и головой так осуждающе покачивает, надтреснутым голосом протяжно:
"Э-э-э-эээээ, Гоги-и. Нэхарашо-о. Видыш, все собралис, вся семья, я скоро помру - а ты любовн пэснь заводиш. Нэхарашо..."

Атеист Рабинович вошёл в синагогу, чтобы заявить, что он не видит смысла в хранении свитков Торы, в запретах делать то и это, да и вообще в соблюдении давно устаревших обрядов.
- Если я не прав, пусть Бог докажет мне мою неправоту.
И тут голос свыше торжественно промолвил:
- Ты прав.

Полночь на кладбище. Из могилы раздаются жуткие звуки. Отряхиваясь, наружу вылезает скелет и стучится в соседнюю. "Гоги, слющий, выхады, пайдем па Москве пагуляем, шашлик покушаем, вина випьем, да?"
Из второй могилы выкарабкивается скелет Гоги, и они вразвалочку направляются к выходу. Вдруг Гоги стучит себя костяшками по черепу, бежит к могиле и взваливает на спину могильную плиту.
"Вах, дорогой, зачем плита тащишь?"
"Э-э, генацвалэ, нельзя нам по Москве бэз дакумэнтов!"
(c)

Если бог един, то почему за ловлю покемонов в синагоге положена бутылка вина, а в церкви - арест?