Запись в дневнике:С утра трясутся р...

Жена, проснувшись утром, говорит мужу:
- Знаешь, дорогой, мне приснилось, что ты подарил мне к Рождеству великолепное ожерелье из золота с очень крупными черными жемчужинами, которое мы с тобой видели в прошедший понедельник в ювелирном магазине.
Продавец еще говорил, что это очень редкий жемчуг и стоит это ожерелье
1799 долларов. Что бы это значило? Ты не знаешь?
- Скоро узнаешь, - ответил муж.
Вечером он возвращается домой со свертком в руках и торжественно преподносит его жене. С замиранием сердца жена разворачивает бумагу и обнаруживает в ней книгу: "Толкователь снов".

Доктор выписывает рецепт, но тут замечает, что вместо ручки он держит градусник. Доктор, задумчиво: — Вот же, блин! Какая—то задница унесла мою авторучку!

Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки, шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
- Фух, - сказал он, - жарко сегодня.
- Февраль вроде, - без особого энтузиазма отозвался Валентин, - откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
- Февраль, - бормотнул он, - февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
- Ты чего таким старьем пользуешься? - спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой “снайперки”. Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом “Wild Geese”.
- А чего? - обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. -
Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два.
Хоть песка в нее насыпь - работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА - хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура “бзиком”, о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более, что времени у него было хоть отбавляй.
- Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... - доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
- Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
- Из лу-ука... - презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое, и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. - Лук, Валя - это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые - давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
- И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
- А арбалеты? - осведомился святой, вертя в руках открытку-”валентинку”.
- Пробовал, - твердо покачал головой Амур, - не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот, есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
- Знаешь, что? - сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
- Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
- Смешно, - скривился бог любви, досылая патрон в патронник, - шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
- Помню, - вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, - ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, “ты будешь моим Валентином”. Или
Валентиной. Только человек это получил, а тут ты - бах! и точка.
Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь - она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще - абсурд какой-то.
- Привычка с Косова, - проворчал Амур, подгоняя ремень, - ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
- И без контрольного, ладно? - Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. - Не надо контрольного,
Амур. Мы не киллеры.
- Можно подумать, то, что мы делаем - лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
- А, вот и первый. Ранняя пташка.
- Ветер? - деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела.
- Расстояние, угол?
(c) Вадим Шарапов

На экзамене в медицинском студент сдает экзамен по своей будущей специальности - педиатрии. Он не очень хорошо подготовлен, а ему предстоит ответить на многочисленные вопросы теста о правильном развитии новорожденного. И среди них ему попадается вопрос, который вызывает у него затруднения: «Назовите 4 преимущества материнского молока по сравнению с упаковочным». Студент думает: «Блин, что бы такое написать?
» Он начинает нервно крутить ручку между пальцами, и с большим трудом ему удается «родить» следующие 3 причины: 1) не требует кипячения; 2) никогда не приносит вреда; 3) имеется всегда, когда в нем возникает необходимость.
А вот четвертую ну никак не может придумать - и все тут, а время, отведенное на тест, уже подходит к концу. В этот момент сидящая рядом с ним очаровательная студентка встает и идет сдавать свою работу. И тут глаза студента загораются, лицо озаряется мыслью, он хватает ручку и пишет: 4) имеет очень красивую упаковку различной формы.

Залезают пара грабителей в деревенский дом. А в доме сидит бабулька, такая маленькая, в платочке и в очечках. Пьет чай из блюдца.
Увидев грабителей, спрашивает:
— А вам чаво надобно?
— Золото, бабка, давай!
— А вам сколько?
— А сколько есть?
— Ну, сто кило хватит?
— Ну, давай! – обалдевшие такой удачей, заорали бандюки.
— Лешенька, внучек, – крикнула бабулька – пойди сюда!
Из соседней комнаты выходит такой ВДВшник - под два метра, весь накачанный, в тельняшке. В руках - штык-нож и точило...
— Чего, бабанька?
— Да воть, золотцо мое, к тебе пришли.